– В ложе поговаривали, что вместо крови в вас течёт сталь, экзарх. Приятно видеть, что это лишь слухи, – улыбнулся стязатель, гася на ладони новый сгусток пламени. –
Кааса тоже окружил зелёный щит, подрагивающий и бледный. Склонности Ревда у Кааса не было, но наверняка имелись артефакты, как у всех стязателей. Джер сорвался с места, но резко остановился и упал на колени. От кровавой магии террескат не защищал. Как и от стали. Я подняла лук и прицелилась. Сейчас было самое время воззвать к Толмунду.
Смотреть на Джера в точке прицела было невыносимо. Как будто в целой вселенной осталась только я и страдания моего ментора, скрученного от боли. Мышцы его едва не вспарывали кожу изнутри от напряжения, глаза закатились, кровь закапала уже из обеих ноздрей. Террескат, как назло, развеялся, и без подрагивающего щита магии Джер казался совсем беззащитным. Я считала вдохи, но путала цифры. Его боль передалась мне – не знаю, по какой связи, но я сама почти превратилась в жертву стихии Толмунда. Сердце пропускало удары, билось рвано, или мне только так казалось. Ну, давай же! Красный туман. Кровавая магия. Сделай что-нибудь, Джер! Проклятье, да защищайся же ты!
Каас снова воззвал к кровавому богу, но я не шелохнулась. Только слегка повела наконечником, когда земля вспоролась и поползла, гонимая светящейся зеленой магией, прямо к стязателю. Он упал, откатился в сторону и быстро вскочил.
– Зачем это притворство, господин лин де Блайт? – рассмеялся Каас. – Вы же понимаете, что я не остановлюсь. В конце концов вы умрёте, если не взовёте к Толмунду.
Гром прогремел совсем близко, и время понеслось вперёд, как дикий капран с горного склона. Земля взорвалось фонтанами, там и тут выплёвывая тяжёлые комки почвы. Плато треснуло, пошло глубокими разрывами, пыль взметнулась и смешалась с остатками тумана. Камни подскакивали и с грохотом разбивались друг о друга, разлетаясь колючими осколками в воздухе. Земля стонала и ревела, разбуженная магией моего ментора. До меня долетали сухие брызги, и я чуть не бросилась наутёк. «О Ревд! О Ревд! О Ревд!» – проносилось в мыслях. Я приказывала себе стоять, хотя хотелось упасть и прикрыть голову руками. Каас скакал между разъезжающимися расщелинами, пытаясь найти прорехи в летящих комьях. На ходу стязатель открыл какой-то пузырёк и отпил из него, отчего его губы и зубы окрасились красным, почти как у Татя. Только вряд ли это были табачные листья. Джер тяжело дышал, на щеках его подсохли красные разводы, глаз почти не было видно из-под полуопущенных век, но ладони знакомо светились магией.
–
Красный туман пополз сквозь летающую в воздухе пыль, и земля затихла. Джер уронил руки и опустил голову. Он сидел на коленях, не шевелясь и не издавая звуков. Я даже испугалась, что он умер, таким безжизненным выглядело тело ментора. Казалось, прошла целая вечность. Почему он не защищался? Почему позволил себя изувечить? Или он защищался… как мог?
– Каас, что с ним? – нетерпеливо спросила я, опуская лук.
Короткие злые порывы ветра разгоняли пыльную пелену, гнали мелкую насыпь по земле. Где-то на горизонте блеснула молния. Я почти сорвалась к Джеру, но Каас вскинул руку, и я остановилась.
– Может, всё-таки начнёте действовать более эффективными и привычными вам способами, консул? – обратился к Джеру стязатель.
Я заметалась, ожидая ответа. Во рту было солоно, губы щипало – я не заметила, как обгрызла их. С ещё одним воззванием стязателя Джер вскинул голову, захрипел и упал бок. Что-то происходило внутри его тела, а я даже не знала, что. Подбородок, щёки и грудь у него были в крови, жилы натянулись веревками на руках и шее. Это была пытка… жуткая пытка живого человека кровавым магом.
– Каас, прекрати! – приказала я, не в силах больше наблюдать за заклинаниями склонности Толмунда.
– Он этого и добивается, Юна, – отозвался мой друг. – Давит на твою жалость. Кирмос лин де Блайт очень хитёр, но ты не должна поддаваться.
Стязатель взмок и часто дышал, но глаза его нездорово блестели. Дикая разрушающая стихия клокотала в нём, и он едва не подпрыгивал от переполняющей его энергии. Он подошёл к лежащему Джеру и глянул сверху вниз.
– Вставайте, ваша милость, – ухмыльнулся Каас. – Меня вы не проведёте.
В пыли и предрассветных сумерках Джер выглядел просто огромной кучей, лежащей посреди плата. Я жадно исследовала его глазами, надеясь найти признаки жизни. Неужели он притворяется? Невозможно. После такого кошмара и всех увечий, который нанесла ему кровавая магия, он просто не может больше стоять. Ревд, надеюсь, это излечимо.
– Джер? – тихо позвала я, делая шаг навстречу.
Стрела в моей руке ходила ходуном, в висках громыхало не хуже грома, и я не представляла, как вообще смогу выстрелить. Сверкнула молния, высвечивая лицо ментора, и я дёрнулась. Он был жив. Он смотрел на меня.
– Вставай, – одними губами прошептала я.
