– Ты всегда всё усложняешь, – я снова дунула на противный клок. – Зачем нужны эти нотации о сложности выбора? Скажи мне: «Юна, клянусь тебе, что моё имя – Джермонд Десент» – и я поверю!
– Правда? – он всё-таки подошёл и убрал прядь мне за ухо. – Если всё так просто, давай я скажу это. Мы развернёмся и уйдём отсюда, и ты никогда больше не будешь меня подозревать. Ты правда мне поверишь?
– Дай обет Девейны! – внезапно придумала я. – Его нельзя нарушить.
– У меня нет склонности исцеления, – напомнил главное условие Джер. И усмехнулся: – Клянусь тебе, Юна.
Хотелось спросить, какие тогда склонности есть, но я подумала, что он не ответит. Или ответит, как всегда, сложной философией, которая к моей жизни не имеет никакого отношения. Небо слабо громыхнуло, предвещая весеннюю грозу, и звёзды поредели, спрятались за надвигающимися тучами. Свой сложный выбор я сделала ещё у озера Фарелби. Приняла решение: Кирмос лин де Блайт должен умереть. Если он надеется, что я сомневаюсь в этом, пытаясь переубедить меня разговорами о последствиях, то ошибается. Пусть только взовёт к Толмунду. Я смогу убить его. Нужно было только двигаться. Просто идти вперёд.
– Идём, – бросила я и уверенно зашагала наверх.
Оборачиваться не стала. Я знала, что Джер пойдёт за мной.
На нашем краю земли уже пахло дождём, хотя капли ещё не срывались. Я лихорадочно всматривалась в тёмные очертания, ожидая увидеть там Кааса. Ноги сами понесли меня через всё плато почти бегом. Сердце забилось быстрее, и я неожиданно ощутила радость от того, что не вижу здесь стязателя. Может, он перепутал место? Или время? Я ещё раз взглянула на часы и сразу же испуганно – на Джера. Он остановился над пропастью и молча смотрел на меня в ожидании. В темноте я не разобрала его взгляда, но решила, что это даже к лучшему. Метнулась в грот и окаменела. Если бы можно было стать частью скалы, статуей, уступом чёрного Сомнидракотуля, я бы непременно это сделала.
– Он здесь? – Каас стоял у родника и держал в руках боевой лук, с которым я столько времени провела на этом самом плато.
Джер сам принёс сюда оружие для наших тренировок. И даже учил меня оперять стрелы, делая насечки под обмотку и выбирая перья только с правого гусиного крыла. Сейчас вся эта экипировка в руках стязателя казалась мне упрёком, обвинением. Как будто Каас не должен был прикасаться к этим стрелам и этому оружию. Он не должен был быть здесь. И я не должна была… Но мы были. Оба. Теперь нельзя останавливаться. Нельзя оглядываться. Нельзя жалеть себя. Я смогу убить Чёрного Консула.
– Здесь, – я подошла к Каасу, перекинула колчан за спину и забрала лук из рук стязателя. – Я думала, что ты не пришёл.
– Я жду здесь с самой ночи, – взволнованно признался Каас. – Как только уладил все приготовления.
Глаза мои привыкли к темноте, и я различила даже знакомую рыжину. Здесь пахло сладковатым табаком и странным азартом. О том, как Каас готовился, я догадывалась, но подробностей знать не хотела. Мы стояли близко, почти касаясь друг друга, но мне хотелось отшатнуться. Я подняла лук и попробовала натянуть тетиву.
– Ты дождался, – обречённо проговорила я. – Мы с тобой оба дождались.
К счастью, моей физической формы всё ещё хватало, чтобы прекрасно управляться с луком. Его гладкая сталь придала мне уверенности. Для большей убедительности я достала кинжал, погладила лезвие, и убрала его обратно. Всё-таки оружие было продолжением меня. Я сама была оружием – оружием мести Тезарии Горст. Сейчас необходимо было думать только об этом. Суета успокаивала меня, отвлекала от гнетущих мыслей. Каас схватил меня за плечо, поворачивая к себе.
– Новый Квертинд, Юна. Свободный, – быстро заговорил стязатель. – После этой ночи руководить Орденом будем мы. Ты станешь ещё более легендарной, чем твоя мать. Люди пойдут за тобой. Устанавливать правила сможет одно твоё слово – какое только пожелаешь.
Он пытался меня поддержать, но у меня не было никакого желания говорить о далёком будущем. Тем более о таком, где мне отведена какая-то важная роль. У меня вообще, кажется, не было никаких желаний. Кроме одного: пережить сегодняшнее утро.
– Каас, думаю, из меня получится плохая королева, – я взвесила лук, снова оттянула тетиву. – У меня другие причины находиться здесь.
Самой себе я не признавалась, что вместе с тетивой пытаюсь оттянуть время. Где-то снаружи ждал мой ментор.
– Ты всему научишься, – от Кааса веяло лихорадочным возбуждением. – Поверь, тебя есть кому научить власти. И я буду рядом, всегда. Это такое счастье, Юна, встретить кого-то, с кем можно не носить никаких масок. Кто примет тебя таким, какой ты есть. Я очень долго ждал этого дня, чтобы стать кем-то большим, чем я есть. С тобой я чувствую, что близок к этому. Ты ведь во мне не сомневаешься?
Мне всегда нравилось, когда Каас был таким – увлечённым, искренним и простым. С ним всегда было легко и весело. Или легко и грустно. Но сейчас ни одно его слово не отзывалось в моей душе. Кажется, день здорово вымотал меня. А ещё я каждой клеточкой, физически ощущала присутствие Джера.
