Я рассмотрела свой будущий тиаль. Маленькая бутылочка закрывалась пробковой крышкой и больше походила на крохотный кувшин для дешёвой сливухи. Но настроение всё равно поднялось ещё выше, когда я представила внутри летящую стрелу в зелёной магии. В конце концов, главное в тиале – содержание, а не форма.
– Лоним меня точно не тронет, – я откинулась на подушку, зевая.
– Ну, знаешь, выбор между дружбой и любовью трудный, но однозначный, – рассудила Сирена, подбирая волосы пышным бантом. – Так что я бы на твоём месте не рассчитывала на то, что Лониму не хватит духу тебя прикончить.
– Сирена, – серьёзно сказала я, – ты даже не представляешь, насколько ты права.
– Я так устала всегда быть права! – наигранно вздохнула серебристая лилия, не скрывая самодовольства.
***
Лепестки цветущих диких вишен долетели даже сюда. Они кружились, подгоняемые ветром, застревали в волосах суетливых и шумных студентов, падали обманчивым снегом к порогам святилищ. Солнце выглядывало из-за частых облаков, чтобы поплескаться в прозрачных лужах и позолотить стройные ряды взволнованных первокурсников. От яркого света моя голова начала гудеть, шум врезался в уши и раздражал, а разум то и дело метался к мёртвому Каасу. Поэтому я вылила в рот пузырёк, оставленный Дамной лин де Торн, и зажевала засахаренной клюквой, которую предусмотрительно умыкнула с кухни Эльки Павс. Что бы в пузырьке ни было, помогало оно прекрасно. Правда, сильно захотелось спать.
Толпа взорвалась аплодисментами, когда двери святилища Девейны открылись, выпуская Маину Зеваш. Она высоко поднимала над головой тиаль с извивающейся в белой магии змеёй. Дым амбры, что принесла с собой целительница, защекотал нос, и я чихнула. Магистр Калькут подлетела к своей студентке и счастливо расцеловала её в обе щёки, как родную дочь.
Следующего новоиспечённого мага встретил магистр Фаренсис. Он как раз вернулся из столицы и сейчас подметал полами оранжевой мантии мокрые розоватые лепестки у святилища Омена. Традиционную одежду магов магистр факультета огня небрежно накинул поверх боевого костюма, даже не потрудившись её запахнуть. Меня он избегал, хотя я пялилась на него довольно откровенно, мысленно желая сгореть в собственном огне. Мне хотелось сказать ему: «Вчера я убила Кааса. Да, просто прострелила ему голову. А вам вспорю глотку, если посмеете хотя бы флиртовать со мной». Моя нарочитая весёлость и правда отдавала безумием. Не зря Сирена дважды назвала меня сумасшедшей. Но это было спасительным безумием, которое позволяло жить дальше и дышать. Хотя, может, дело было в живительной настойке.
Из налетевшей тучки брызнул мелкий дождик, лужи пошли крапинкой. Я скривилась от неприятных воспоминаний, но быстро взяла себя в руки. Слабость всё ещё донимала меня, но не настолько, чтобы я не могла это скрывать. К тому же общая радость была заразительной и вид знакомых мне обитателей академии среди привычного пейзажа обнадёживал.
Вокруг Церемониального зала собралась настоящая толпа. Между форменных жилетов мелькала шляпа Вилли, обнимающей стопку пергаментов – должно быть, для тех, кто в суматохе забыл слова клятвы. Ещё пара рудвиков носилась с подносами напитков, до которых сейчас никому не было дела. Кроме, разве что, скучающих свиров, что выползли из тёмных каменных коридоров ради праздника и сейчас с отрешённым видом потягивали желтоватый айвовый сок.
Магистры факультетов приветствовали новых студентов своей стихии, поздравляя каждого выходящего из святилища с неизменно правильным выбором. Здесь были почти все. Кроме одного: Джер всё ещё не вернулся из консульства, и я переживала. Поверх паука на шее уже образовался красный след от моей ладони, но я настойчиво поглаживала его, иногда дотягиваясь пальцами до позвонков под затылком.
У святилища Ревда собралось около десятка человек – почти четверть всего первого курса. Несмотря на отсутствие магистра, настроение у всех было приподнятое. Меня хотели пропустить первой, потому как я была единственной девушкой в очереди, но я отказалась.
– Тогда пусть идёт амурный хлюпик, – предложил кучерявый Бэзил, что вечно задирал первокурсников.
Судя по типичной рыжине, Бэзил был местным, откуда-то из Кроуница или окрестностей. Собравшиеся парни загоготали, кивая в сторону одиноко стоящего Неда. Он обрывал лепестки с мелкой ромашки, чем окончательно утвердил за собой оскорбительное прозвище.
Из соседнего святилища как раз выплыла сияющая Сирена, изящно покачивая вихрем Вейна в тиале с серебряными лилиями и россыпью мелких голубых камней. Я громко захлопала в ладоши, чтобы заглушить насмешки и попытки собственного разума прорваться сквозь сонную охрану лекарства.
