Чтобы сделать предприятие жизнеспособным, необходимо было ограничить поставки специй. Коэн выступал за расширение деятельности компании по всему региону, а также настаивал на том, чтобы монополия Вока на гвоздику, булаву и мускатный орех (это единственные специи, которые можно монополизировать из-за их изолированного региона происхождения) безжалостно соблюдалась, чтобы искусственно ограничить поставки и поддерживать высокие цены. Мощный флот корпорации должен быть собран, чтобы завершить наступление на оставшиеся португальские и испанские владения, атаковав их на Филиппинах в Маниле и в Китае в Макао. Наконец, голландских колонистов, а также рабскую рабочую силу следует переправить в отдаленные торговые форпосты компании. Когда voc укоренится и ее конкуренты будут устранены, у местных правителей не останется иного выбора, кроме как соблюдать свои договоры и иметь дело только с voc на условиях этой компании. Только тогда, утверждал Коэн, voc станет стабильной и надежной компанией, приносящей огромные и постоянные прибыли.
Это было абсурдно амбициозное видение, заманчиво широкое по охвату. Совет семнадцати купился на эту пьянящую затею, не обращая внимания на неприглядное, хотя и не оговоренное насилие, необходимое для ее реализации. Теперь они мечтали доминировать не только в торговле между Европой и Азией, но и в азиатском судоходстве между островами. Именно здесь можно было получить наибольшую прибыль, "поскольку эти страны Азии превосходят европейские по численности населения, потреблению товаров и промышленности". Коэн утверждал, что единственный путь к прибыли и стабильности лежит через покорение врагов компании, ограничение производства пряностей и монополию на их продажу не только в Европе, но и во всем мире. Захватывающий замысел Коэна предусматривал контроль и господство над торговлей миллионов людей с древними традициями и экономикой, намного превосходящей нидерландскую или даже европейскую. "При этой системе, - пишет Бернард Влекке в книге "Нусантара: A History of Indonesia, "шелк из Персии, ткани из Индии, корица с Цейлона, фарфор из Китая и медь из Японии обменивались на пряности с Молуккских островов и сандаловое дерево с Тимора, и все это под контролем чиновников Компании". Вок был бы похож на паука, плетущего гигантскую паутину, нити которой тянулись бы к берегам далеких земель, еще никем не посещенных, и контролировал бы всю коммерческую деятельность в огромном, густонаселенном регионе. Прибыль, разумеется, будет возвращаться к инвесторам в крошечные Нидерланды, расположенные на другом конце света.
Однако предстояло еще многое сделать, прежде чем эпохальные предложения Коэна будут реализованы. Тем временем Коэн стремился рационализировать и профессионализировать деятельность компании со своей базы в Бантаме и с острова Амбон, крупного административного центра. В это время он также вел свою личную войну против всех, кто осмеливался оспаривать монополию вока, насколько это было возможно, учитывая, что он все еще занимал подчиненное положение. Коэн был в ярости от того, что прибыль ускользает из его рук, но он еще не мог обеспечить выполнение всех контрактов Вока. Генерал-губернаторы, под началом которых он служил в эти годы, - Герард Рейнст и Питер Бот до декабря 1615 года, а затем Лоренс Реал - были, по мнению Коэна, слишком снисходительны и мягки в своем сотрудничестве с англичанами и в своем уважении к правам и традициям местных правителей и жителей.
В частности, Коэн презирал торговцев английской Ост-Индской компании и делал все возможное, чтобы сорвать их попытки заполучить пряности. Так, в 1613 году, когда экспедиция Английской Ост-Индской компании во главе с Джоном Журданом прибыла на Амбон для торговли гвоздикой, Журдан был потрясен ответом Коэна на его предложение купить свои запасы у голландцев по цене чуть выше себестоимости, вместо того чтобы покупать гвоздику у местных жителей: Коэн категорически отказал ему и приказал покинуть остров, поскольку воки уже заключили контракты на всю гвоздику, "растущую на этой земле". Коэн в письме сообщил Журдену, что "не будет иметь дела с местными жителями ни за какие гвоздики". Затем он разослал в местные деревни уведомления о том, что нападет на них и сожжет их жилища, если они будут торговать с англичанами. Когда Журден, не сумев убедить местных жителей, отправился на личную встречу с Коэном, моложавый голландец вышел навстречу английскому капитану. Неудивительно, что эти два высокомерных человека сразу же невзлюбили друг друга. Они оскорбляли друг друга "в холерической манере" - Журден высмеивал скудную бороду младшего Коэна и, согласно английскому рассказу, "делал все, чтобы сорвать его начинания, ибо это было бы все равно.
с нами, если бы ему это удалось". Однако, признав свое поражение, Журден отплыл без груза гвоздики. Коэн понимал, что лишить английскую компанию доходов было так же важно, как и получить их для вока.
