В это время, пока Кифт бездумно уничтожал годы упорного труда колонистов Нового Амстердама и десятилетия достаточно стабильных отношений с коренными народами, ван дер Донк наткнулся на то, что стало делом всей его жизни: необходимость ответственного политического представительства для народа. "Как это было, - пишет Рассел Шорто в своей истории Новых Нидерландов "Остров в центре мира", - судебной системы не существовало; точнее, она была кифтовой. Не было свода прецедентного права; он разрешал споры по своему усмотрению. Не было и апелляции. Кифт и другие директора колонии не получили мандата на контроль за созданием политической и правовой системы; вместо этого компания отправила их с единственным инструментом: военной диктатурой". Хотя такое управление под диктатом компании имело свои достоинства для дальних торговых форпостов, расположенных на краю странных и опасных чужих земель, Новый Амстердам уже вышел за рамки этого узкого корпоративного стиля и, по словам Шорто, "быстро превращался в полноценное общество". Он просил создать структуру управления, свободную от железной хватки голландской Вест-Индской компании. Большой уступкой Кифта в пользу инклюзивного управления стало назначение двух членов управляющего совета, который представлял бы интересы народа: одного члена он лично выбрал из числа граждан, второго - сам. Один из членов нового совета получил два голоса, а другой - только один. Нетрудно догадаться, кого Кифт назначил на должность с двумя голосами. А поскольку решения принимались большинством голосов, совет советников Кифта был не более чем шуткой, оскорблением для людей, которых он и компания считали не более чем крепостными. Средневековая политическая структура колонии больше не могла сдерживать растущий дух общества.
Как и многие другие переселенцы, стремившиеся обрести свой дом в Америке, ван дер Донк был раздосадован плохим состоянием поселения. Оно явно не реализовывало свой потенциал на многих уровнях. Идеалист нашел выход своей страсти к новой земле и вере в свободу народов определять свое будущее - идеалы, привитые ему в годы учебы в университете Лейдена. Будучи гражданами Нидерландов, разве поселенцы не имели здесь тех же юридических прав, что и в самой Голландии? Ни один монопольный торговый форпост не занимался подобными вопросами, поскольку в большинстве из них работали служащие, отбывавшие срок до возвращения домой. В Новом Амстердаме большинство жителей действительно хотели остаться и сделать новую землю своим домом, и недовольные массы купцов, торговцев и фермеров нашли свой голос в лице ван дер Донка. Но компания имела мощное представительство в правительстве и не собиралась позволить так легко оспорить свою монополию. Проблема будет решена, рассуждали Девятнадцать, не за счет большей автономии, а за счет более твердой руки.
В течение нескольких дней и недель после того, как в августе 1647 года Стайвесант сошел с корабля, он сразу же приступил к капитальному ремонту поселения компании. Он превратил Новый Амстердам - региональную штаб-квартиру компании, как он считал, - в ценный актив. Он также занялся решением проблемы изменников, которые составляли документы, призывающие к большему самоуправлению в колонии. На протяжении большей части правления Стайвесанта молодой юрист Ван дер Донк был занозой в его боку. Ван дер Донк и Стайвесант, между которыми было всего восемь лет разницы в возрасте, не начинали как враги; более того, ван дер Донк поначалу сблизился со своим суровым новым начальником.
Община была небольшой, и все жили в шаговой доступности друг от друга, поэтому хорошие отношения были необходимы для ведения повседневных дел. Ван дер Донк прекрасно владел английским языком, его жена была родом из Англии, и помогал Стёйвесанту в его делах с приграничными английскими колониями, что было очень важно, поскольку к 1640-м годам Новый Амстердам стал центральным пунктом североамериканского судоходства и даже выполнял роль ретранслятора для английских колоний на юге и севере.
