«Молодец», – сказал он твердо, когда они спускались по лестнице, и стиснул ее ладонь, заодно проверяя, влажная ли.
Ладонь была влажноватая, как и у него.
Юрий заранее смирился с тем, что Таня растеряется, а может быть и попросит увезти ее до окончания вечера. Но Таня поразила его. Начать с того, что она села в третий, а не в последний ряд, рьянее всех аплодировала, едва ли каждому выступавшему задавала вопросы (предсказуемые, но не смешные), и мялась при этом ровно настолько, насколько извиняло ревнивое внимание зала и настороженность поэта.
Так, слипшись ладонями, они дошли до припаркованной машины. От усталости Таня говорила много, громко, шутливо, с сонной, нервной хрипотцой, иногда прерываясь на глубокий зевок и торопясь продолжить.
«Слушай, – начал Юрий, включив зажигание, – А ты смогла бы написать… все то, о чем только что говорила, ну, почему тебе понравилось одно и не понравилось другое? Попробуй… а?»
Таня пожала плечами, как забитый ребенок.
«Понимаешь ли, мне кажется у тебя, несмотря на неопытность, должно получиться для первого раза весьма и весьма. Ну, я что-то подскажу, подправлю… Все равно тебе надо чем-то заняться: почему бы не писанием рецензий?»
«
Она удивлялась чистосердечно, и от этой чистоты Юрию, как всегда, сделалось страшно, а страх злил его.
«Да, считаю! И мне странно, что ты как будто придерживаешься иного мнения! Тебе почти двадцать четыре. Можно искать себя сколь угодно долго – я ни в коем случае не издеваюсь, потому что понимаю прекрасно… Но искать надо,
Он хотел донести до Тани участливую нежность и пережал в конце: прозвучало так, будто он сомневается и просит ее одобрения, а не требует согласия.
«Не совсем. Жизнь шире»
«Спасибо за банальность. Ну вот, пробка, так что мы сейчас наговоримся всласть и все проясним, если ты не возражаешь, – он устал и опять входил в штопор; понимал это и все равно продолжал, – Может быть, ты боишься, что ничего не умеешь? Так это неправда. И научиться многому можно, и… ты талантливый человек, это чувствуется, как вибрация, как излучение. Только надо раскопать,
Таня пожала плечами.
«Ладно. Что тогда же тебе интересно?»
«А ты не видишь?»
«Философия? Богословие? Иудаика? Ну, так вперед! За чем же дело стало? Иди в аспирантуру»
«Я о другом. Меня устраивает моя жизнь такой, какая она есть. Мне – хорошо. Я тебя успокоила?»
Она посмотрела на Юрия почти заботливо, но сейчас забота была
«Не надо, пожалуйста, переводить стрелки на меня: мол, это я такой психопат! Нет, не успокоила! Ты что ли вообще-то не собираешься работать?»
«Пока меня все устраивает – нет»
«Ага. Включая сидение на шее у отца, который растит двоих детей?»
Она имела полное право напомнить, что ее отношения с отцом его не касаются; она имела полное право осадить его за просчитанную жестокость. Но Таня не ведала ни о своих правах, ни, похоже, о его чувствах, ни об их взаимных обязательствах, которые уже втихомолку крепли; она ничегошеньки не знала о том, как бывает, когда двое вступают в связь, и дальше эта связь вертит ими, свивает их, затягивает узел.
Ему подумалось, что, возможно, и Либман орал на нее – вот она и привыкла.
«Папа сам настаивает на том, что должен мне помогать», – сказала Таня как-то доверчиво, но убежденно.
«
«Мне хватает»
«Ни черта тебе не хватает! – Юрий хватил плашмя ладонью по рулю, выбив не гудок, а обрезок стона, который и привел его в себя, – Пойми, это иллюзия, будто тебе ничего не нужно. Вспомни, еще недавно у тебя не было электрического чайника, в кухне ноги прилипали к линолеуму, на диване невозможно было долго сидеть – чих разбирал. А потом появился чайник, мы стали каждую неделю убираться, и оказалось, что так-то намного лучше. Оказалось, это тебе было
«Кто это сказал?»
«Дед пихто! В глубине души ты отлично знаешь, что если человек не состоялся профессионально, он не состоялся никак. Это уже давно актуально для мужчин и женщин в равной мере»
Он скривился. Полезла казенщина, и теперь ей будет легче легкого его заткнуть его за пояс: начальник, как и поэт по Рембо, вне своей стихии глуп и беспомощен.
«Кому что актуально, – сказала Таня спокойно, как ему показалось, на грани пренебрежительности, – Есть альтернатива»
«Валяй, выкладывай»
«
