— Какая ирония: охотник просит зайца, чтобы он помог поймать куропатку… Нет, господин Карлос, наши пути расходятся…
Мечик сделал движение, и Шандор немедленно среагировал. Развернул Катарину и закрылся ею. Руки ее были свободны, но шею сдавливал захват локтя. В другой руке у Шандора появилась граната с выдернутым кольцом.
— Сеньор Карлос, знаете, что это такое?
Объяснения были не нужны. Мечик учился метать эти гранаты.
— Тогда мы друг друга поняли… — Шандор начал двигаться к выходу из зала, Катарина невольно двигалась за ним. — Проявите благоразумие. Оставайтесь на месте. Через пять минут мадмуазель вернется к вам живая и здоровая.
— Согласен, — ответил Мечик.
— Очень хорошо… — француз не останавливался. — Раз вам не нужен кувшин, то примите мой совет. То, что ищут, чаще всего находится у всех на виду. Только тот, кто верит, имеет чистый взгляд… Прощайте, и оставайтесь на месте.
Шандор утянул Катарину из зала. Мечик заставил себя не двигаться. Граната — сильный аргумент. Чтобы не считать секунды, он подумал: откуда француз в незнакомом Будапеште раскопал столько тротила и гранату? Не с собой же привез в рюкзаке? Пора проверить в темном Интернете давно отправленный запрос.
Катарина вернулась тихая. Подошла и положила лицо ему на грудь. Мечик обнял искательницу приключений.
— Я больше не могу, — тихо сказала она.
— Все худшее позади.
Прозвучало не слишком убедительно. Мечик по-другому не мог.
Катарина подняла лицо:
— Прежде чем отпустить, он повторил обещание дать мне интервью.
— Видишь, как хорошо…
— Скажи мне: он сумасшедший?
— Кто угодно, только не сумасшедший.
— А его находка, что он нашел?
— Какая разница, милая, — Мечик погладил ее по щеке и поцеловал в лоб. — Это не имеет никого значения.
— Почему?
— Потому что…
Она глубоко и печально вздохнула.
— Такая сенсация: тайный заговор ученых… Служба древностей Египта: ученые нанимают убийц, чтобы мир не узнал правду…
— Ты перепутала, милая, это заголовок для «Sun».
— И Пулитцеровская премия…
— Забудь.
— Но как же? А Служба…
Он мягко закрыл ей рот ладонью.
— Потише, милая. В этих залах слишком сильное эхо…
Катарина поцеловала его ладонь:
— Мне опять возвращаться в квартиру Моники? Сидеть в клетке?
— От такого ареста я тебя точно избавлю.
— Как хорошо, что ты рядом, — сказала Катарина.
В зал вошла экскурсионная группа. На парочку, обнимающуюся на фоне римских надгробий, смотрели с интересом. Многие — с завистью.
Ситуация — не позавидуешь. Тщательно подготовленная акция лопнула мыльным пузырем. Не было ни провала, ни контакта с пропавшим двадцать пять лет назад агентом. Не было ничего. Первая мысль собравшихся в кабинете Алдонина: их поймали на дешевую провокацию. Каким-то образом противник узнал старый протокол и решил использовать его, чтобы проверить: работает или нет. Чтобы быть уверенным: русские берегут старый канал, ничего не выбрасывают. Из чего следовал вывод: где-то в Европе есть старый, глубоко внедренный агент, который может воспользоваться законсервированным каналом. Раз так, можно составить долговременную операцию по его обнаружению, запросить финансирование и новые штаты. Чиновники всех разведок мыслят одинаково. Без денег разведки не бывает. Чтобы деньги появились, разведка должна показать реальную угрозу. Такой случай — лучше не придумаешь: многим захочется найти старого «крота».
В логике, понятной заместителям Алдонина, был небольшой дефект: нужно было зафиксировать, что на контакт от русских кто-то вышел. Чтобы заподозрить в ленивом туристе из Бельгии агента, нужно детально знать биографию Мечика. Если это произошло, то сама операция теряет смысл: Освальда можно взять под плотный контроль в Брюсселе. Что дало бы неизмеримо больший результат. Включая вброс через него заведомо ложной информации. Логика ломала саму себя.
Алдонин решился нарушить затянувшееся молчание:
— Какие будут соображения, товарищи офицеры?
— Пусть доиграет в дартс и едет домой, — сказал Очалов. — Легенду дорабатывать до конца.
— Его могли зафиксировать?
— На площадь выходят многоэтажные дома, много окон и витрин, — ответил Мошкович. — Перекрыть невозможно. Исключать камеру с длиннофокусным объективом я бы не стал.
— Спасибо, Иван Тимофеевич…
Мошкович принялся тщательно выводить круги на листе бумаги.
Адмирал взглянул на Горчакова.
— Твое мнение, Николай Иванович?
— С предателями дела иметь нельзя. Никогда, — сказал начальник особого отдела, глядя прямо перед собой. — Сколько бы лет ни прошло. Он предатель.
— Твоя позиция понятна. Какие предположения: почему Мечик не вышел на контакт?
— Опоздал!
Издевка в словах Горчакова звучала слишком отчетливо. Никто не улыбнулся.
— Еще мнения?
— Изучив манеру его поведения… — Очалов запнулся.
— Продолжай, Сергей Николаевич, не стесняйся.
— Если предположить, что на контакт вышел Мечик… Если теоретически это предположить, то причина не завершить операцию может быть одна: он мертв.
— Согласен, — и Мошкович снова уткнулся в свои почеркушки.
