Мертвая река полностью

Крис достает из рюкзака пластиковые кабельные стяжки и связывает ей ноги вместе, а руки за спиной. Ее кожа удивительно теплая и приятная на ощупь. Как будто температура ее тела чуть выше, чем у него.

Он распаковывает и расстилает пляжное полотенце с надписью «ВРЕМЯ ЛЕТИТ НЕЗАМЕТНО, КОГДА ПЬЕШЬ РОМ», перекатывает ее на него и начинает тащить.

Двадцать минут спустя, после несколько привалов – перевести дух и хлебнуть водички из бутылки, – Крис поднимает ее и усаживает на заднее сиденье кадиллака. Только после этого она начинает приходить в себя.

Прежде чем она полностью очнется, Крис ударяет ее прикладом по лбу.

У нее будет ужасно болеть голова. Но он не хочет, чтобы она приходила в чувство еще какое-то время. Хотя перспектива этого момента волнует его до чертиков.

Он заводит машину и направляется домой. «Эскалад» довольно мурлычет.

И Крис мурлычет тоже – в мыслях, про себя.

Утро понедельника, в доме никого нет. Дети в школе. Белл со своими подружками из Международной программы обмена студентами – на еженедельных посиделках под кофеек да чаек у Труди Форгет. Дом в его полном распоряжении. И погреб – тоже.

Как и его отец, Крис всегда был рукастым парнем. Он может запросто сплести стул из тростника, заменить приводной ремень на газонокосилке, оклеить стены обоями и починить сантехнику не хуже профессионала. Поэтому оснащение фруктового погреба было для него несложной задачей. Единственный вопрос, тревожащий его, заключается в том, будет ли она в отключке или ему придется ударить ее еще раз.

Он перекидывает ее через плечо, как пожарный, и осторожно опускает на лужайку, пока открывает дверь погреба. Снова поднимает ее и опускает по лестнице. Черт! От этой леди воняет! Первое, что он должен сделать – вымыть ее. С особой тщательностью. И ему самому понадобится душ, как только все это закончится.

Во всей южной стороне погреба ничего нет, кроме нескольких пустых сосновых полок размером один на двенадцать дюймов, висящих от середины пола до потолка. Он усаживает ее, прислонив к стене. На секунду отступает назад, затаив дыхание, и наблюдает за ней.

Она не двигается. Хорошо.

Он берет с полки позади себя два самоблокирующихся хомута из нержавеющей стали, опускается на колени и продевает в них ее запястья. От них отходит пара буксирных тросов, продетых через прочные рым-болты в стене над ее головой.

Их он прикрепил к тросу, соединенному с ручной лебедкой, прикрученной болтами к стене рядом с ним.

Крис подходит к лебедке и поднимает ее.

Когда женщина принимает вертикальное положение, он регулирует ее ноги так, чтобы они подходили к паре зажимов, прикрученных к стене позади нее, просовывает ее лодыжки внутрь и затягивает гайки серповидным ключом.

Он улыбается.

Она висит, как тряпичная кукла.

Его тряпичная кукла.

Теперь, когда она не может ему навредить, он решил, что ее надо осмотреть более пристально. Он проверяет ее руки. Ужасно мозолистые. Ногти толстые, потрескавшиеся и пожелтевшие. Их нужно подстричь. И ногти на ногах – тоже.

Крис проводит рукой по свалявшемуся компрессу на боку. От него надо избавиться. Смазать рану бацитрацином и наложить нормальную повязку. Он осматривает ключицы и грудь, покрытые старыми и новыми шрамами, большими и маленькими. Проводит пальцем по гладкому широкому белому порезу от груди до бедра; по рубцу над ее глазом, идущему через рассеченную бровь к уху.

Шрамы говорят о трудном и опасном образе жизни.

Можно только гадать, через что она прошла.

Но она выжила. Это значит, что с ней будет... очень интересно.

Женщина очнулась, но не подает виду.

Возможно, это его руки разбудили ее, она не знает. Но теперь ей о них очень хорошо известно. Они скользят по ее животу, груди, шее. Это не жесткие руки, но и не мягкие. Она не шевелит ни единым мускулом, но мысленно оценивает собственное положение. Итак, она в прохладной сырой комнате. Металл сковывает ее запястья и лодыжки. В руках чувствуется напряжение. Сильно болит голова.