Фловердью, похоже, был перепуган не на шутку. На пастбище, ныне лишенном изгородей, несколько крестьян гонялись за овцами, держа наготове ножи. Наконец им удалось повалить одну овцу на бок. Сверкнул нож, животное дернулось, отчаянно заблеяло, и белоснежную шерсть обагрила кровь. Вслед за первой овцой настал черед второй. Фловердью бросил растерянный взгляд на своего управляющего, но тот лишь развел руками.
— Запрети им убивать моих овец! — дрожащим от злобы голосом потребовал Фловердью, буравя глазами Кетта.
Предводитель молча покачал головой.
— Моим сыновьям еще нет и шестнадцати! — В голосе Фловердью внезапно послышались умоляющие нотки. — Моя жена осталась в доме одна, она совершенно беззащитна!
— Мы не причиняем никакого вреда ни женщинам, ни детям. Но мы не позволим вам собрать отряд и напасть на нас. Вы отправитесь с нами в Ваймондхем. И ваши сыновья тоже.
Юные Эдвард и Уильям испуганно переглянулись.
— Вы не имеете никакого права лишать нас свободы! — возмутился Фловердью.
— Однако я это сделаю. И вам придется повиноваться мне, — отрезал Кетт.
— Мастер Роберт, может, стоит малость поколотить этого надутого индюка? — предложил Даффилд.
— Пожалуй, без этого не обойтись, — кивнул Кетт. — Только смотрите не увлекайтесь. Так, наподдайте ему пару раз, чтобы сбить лишнюю спесь. И про управляющего не забудьте.
Повстанцы окружили нас плотным кольцом. Один из них спросил, глядя на меня, Николаса и Барака:
— А кто эти три красавца?
— Мы посещали адвоката Фловердью, дабы обсудить некоторые общие дела, — пояснил я.
— Ну-ка, вы, все трое, покажите руки! — скомандовал Даффилд.
— Простите, парни, но я могу предъявить вам только одну, — ухмыльнулся Барак.
Некоторые из крестьян рассмеялись. Мы протянули руки ладонями вверх.
— Так я и думал, — пробурчал Даффилд. — Пальцы в чернилах, кожа мягкая, как у женщин. — Он продемонстрировал нам свою собственную ладонь, загрубевшую и покрытую мозолями. — Всякому ясно: это законники, приятели Фловердью.
Сердце мое ушло в пятки; дело принимало скверный оборот. Николас, судя по выражению его лица, кипел от ярости; про себя я молился, чтобы он держал рот на замке. В поясе у меня находились золотые монеты, принадлежащие Изабелле; я ощущал их вес.
Тут я заметил, что со стороны поля к нам приближается какой-то мужчина. То был крупный широкоплечий парень с черной бородой. Мгновение спустя я узнал его: Тоби Локвуд. Человек, который, по моим предположениям, был так погружен в семейные проблемы, что не имел времени даже написать мне. Однако он оказался здесь, среди повстанцев. Изумлению моему не было предела.
— Вот скотина, — выдохнул Николас.
Тоби, подойдя к нам, приветствовал меня сухим кивком.
— Ты что, разучился кланяться, Локвуд? — окликнул его Николас.
— Заткнись, недоумок! — одернул его Барак; подобно мне, он сразу понял, что Тоби пользуется среди повстанцев уважением и влиянием.
— Я знаю этих троих, — сообщил Тоби, повернувшись к Кетту.
— Это те самые законники, с которыми ты работал в Норидже?
— Они, кто же еще. Мастер Шардлейк, с чего это вас занесло в гости к Фловердью?
— Мне надо было обсудить с ним одно дело. — Я взглянул на Фловердью в некотором замешательстве, понимая, что, пускаясь в подробности, окажу ему дурную услугу. Но сейчас нужно было выручать себя, Николаса и Барака. — Он незаконно выселил из дома Изабеллу Болейн.
Лицо Фловердью исказилось от ненависти. Люди, окружившие нас, снова загалдели так громко, что лошади принялись беспокойно переступать с ноги на ногу. Взгляд юного Уильяма Фловердью был исполнен столь бесконечного презрения, что, признаюсь, я ощутил острый приступ стыда.
— Это тот самый горбун, который спас богатея от петли! — раздался чей-то голос. — А простых людей вздернули на виселицу. За них-то никто не заступился.
Кетт посмотрел на Тоби, вопросительно вскинув бровь. Локвуд, казалось, пребывал в замешательстве.
— Сегодня я собирался съездить на вашу ферму, Тоби, посмотреть, как вы поживаете, — сказал я вполголоса. — От вас не было вестей, и я начал беспокоиться. После тех важных услуг, которые вы оказали нам в Норидже, мне казалось странным, что вы не подавали о себе вестей.
Лицо Тоби потемнело.
— С фермой покончено, — процедил он. — Матушка моя скончалась несколько дней назад. А на следующий день упал замертво и отец… — Голос его осекся, но он взял себя в руки и продолжил: — По договору аренды ферма должна была находиться во владении нашей семьи на протяжении жизни трех поколений. Отец мой был представителем последнего поколения. Так что я остался ни с чем. И принял решение броситься в тот котел, который закипает в Ваймондхеме.
— Примите мои соболезнования по поводу кончины ваших родителей, — вздохнул я. Пристально взглянув на Локвуда, я заметил, что вокруг рта у него залегли горькие складки, а глаза сверкают мрачным огнем. — Я не знал, что они оба скончались.
— Откуда ж вам было знать? — пожал плечами Тоби.
