День уже клонился к вечеру, однако жара не спадала; облака пыли, которые мы поднимали при ходьбе, оседали на наших башмаках и одежде. По мере того как мы приближались к Ваймондхему, к нам присоединялись все новые и новые повстанцы, среди которых встречались даже женщины. Вскоре по дороге шагало никак не менее пятидесяти человек. Впереди ехал верхом Роберт Кетт, завладевший лошадью Николаса. Рядом с ним тряслись в седлах Тоби и Даффилд, которым достались наши с Бараком лошади. Позади отряда тащились две повозки, запряженные осликами и груженные овечьими тушами. Управлял ими Глэпторн, имевший до крайности растерянный и смущенный вид. За повозками тянулся в пыли широкий кровавый след.
Где-то на полпути в Ваймондхем к нам присоединилось еще человек двадцать, судя по простым холщовым блузам и кожаным курткам — наемные работники и ремесленники. Некоторые из них были вооружены луками, на плечах у них висели колчаны со стрелами; на голове у других красовались круглые армейские шлемы. Были и те, у кого на поясе висели мечи; несколько человек держали в руках алебарды и пики — наверняка они раздобыли все это в захваченных помещичьих особняках или же в церковных подвалах. Оружие для военных отрядов хранилось в церквях с тех пор, как Англия вступила в войну с Шотландией и Францией. Вне всякого сомнения, предполагалось, что в случае необходимости это оружие как раз и попадет в руки крестьян и ремесленников. Да вот только вместо того, чтобы идти на войну, эти самые люди решили изменить порядки в собственной стране.
У присоединившихся к нам повстанцев имелась своя повозка, на которой лежала туша убитого оленя.
Предводитель отряда обменялся с Кеттом приветствиями.
— Мы только что были в Пастонхолле! — сообщил он. — Уничтожили изгородь вокруг огромного парка. Но мои парни умеют не только ломать заборы, но и стрелять. Поглядите, какого оленя они завалили! Сегодня вечером мы поужинаем на славу!
Слова его были встречены радостными криками.
— Идите с нами, друзья! В Ваймондхеме будем ужинать вместе! У нас тоже есть что поджарить!
— Мы ведь правильно сделали, что сломали забор вокруг парка? — спросил главарь у Кетта. — Парки, как и пастбища, лишают простых людей земли.
— Конечно, вы поступили правильно, — кивнул Кетт. — Присоединяйтесь к нам. А повозка пусть едет позади наших телег.
Про себя я отметил, что главенство Кетта, судя по всему, уже признано всеми мятежниками. Когда повозка проезжала мимо меня, я взглянул на безжизненно мотавшуюся голову убитого оленя, украшенную едва пробившимися рожками, и неожиданно ощутил приступ тошноты. Долговязый детина, идущий рядом со мной, заметил это.
— Что, мастер крючкотвор, воротит от вида крови? — ухмыльнулся он.
Я счел за благо не отвечать, однако он продолжил:
— Сам-то я плотник, живу в деревне поблизости от Бесторпа. Есть у меня корова и пара свиней, и до прошлого года они знай себе паслись на общинном пастбище. А теперь землевладелец огородил это пастбище для своих овец, и наша скотина осталась без травки. На хороший урожай в этом году, сам понимаешь, рассчитывать нечего. Так что если мы не наведем порядок, то без скотины зимой передохнем с голоду. — Провожатый нагнулся к моему уху и прошептал: — Некоторые из наших парней хотят разделаться с тобой и твоими приятелями в точности так, как эти ребята разделались с оленем. — Он тряхнул головой и сжал рукоять своего ножа.
Я хранил упорное молчание.
Улицы Ваймондхема были запружены народом еще сильнее, чем в ярмарочные дни. Судя по всему, здесь собралось более тысячи человек. На пустоши за городом по-прежнему стояли разноцветные палатки. Проходя по рыночной площади, я заглянул в распахнутые двери церкви и заметил, что весь пол там устлан соломенными тюфяками, предназначенными для ночлега. Во дворе бывшего монастыря теснились повозки, между которыми сновало множество людей. Среди тех, кто захватил нас в плен, преобладали зеленые юнцы, но многие повстанцы, стекавшиеся в город, были далеко не молоды; несколько седовласых стариков, судя по выправке бывших солдат, регулировали людские потоки, разводя их по разным улицам. Мимо нас проехала повозка, груженная бочонками с элем. Люди, попадавшиеся навстречу, приветствовали отряд Кетта, размахивая в воздухе шапками. Некоторые, заметив среди повстанцев джентльменов со связанными руками, принимались пронзительно улюлюкать, а то и кидать в нас гнилыми овощами. Кочан капусты, пущенный чьей-то меткой рукой, едва не сбил с ног старшего сына Фловердью. Увидев это, Кетт вскинул руку.
— Прекратите! — крикнул он. — Мы поступим с этими джентльменами так, как они того заслужили! Но мы будем судить их по справедливости, именем короля! — Оглянувшись назад, на своих сподвижников, он скомандовал: — Ждите здесь!
Голос его был исполнен такой властности, что все послушно замерли на месте.
