— Старый Гриббин опять взялся за свои проповеди, — сухо заметил Уильям.
— Нам нужно удобно разместить всех, кто прибыл сегодня, — проронил Роберт, погруженный в свои мысли.
— Несколько отрядов нашли место для лагеря в городе, — заметил Уильям. — Но завтра нас будет еще больше. Все дома, где есть свободные комнаты, на учете у Майлса. Однако все равно Ваймондхем вряд ли сможет вместить такую пропасть народу. Полагаю, нам пора двигаться. Тем более что погода этому благоприятствует.
— А еды на всех хватит?
— Надеюсь, — улыбнулся Уильям. — Многие привезли с собой запасы провизии и пива. Знаменитый норфолкский здравый смысл заставляет людей быть предусмотрительными.
Пройдя где-то с милю, мы оказались около двухэтажного красно-кирпичного дома, окруженного небольшим уютным садиком. В холле толпилось множество людей, что-то горячо обсуждавших. Какой-то молодой человек, бросившись к Роберту Кетту, заключил его в объятия:
— Слава богу, отец, ты цел и невредим! А Фловердью, где он?
— Этой продувной бестии удалось бежать! Но мы сломали все изгороди вокруг его пастбищ и захватили в плен двух его сыновей. Богом клянусь, Лойе, такого множества людей, как сегодня, Ваймондхем еще не видывал.
— Это уж точно. Из Кембриджа и Даунхэма доходят самые радостные вести! Там простые люди тоже собираются в отряды и ломают изгороди.
Лицо Кетта, дотоле непроницаемое, впервые просияло.
— Вот это новость! — воскликнул он. — Поистине, нам помогает сам Господь!
К нему приблизилась миловидная женщина, из-под чепца которой выбивались седые прядки. За руку она вела девочку лет шести. Роберт поочередно обнял их:
— Элис, дорогая! Привет, маленькая Маргарет!
— Дедушка! — Девочка буквально подпрыгивала от возбуждения. — Ты поймал злого дядю?
— Нет, он удрал! Но мы хорошенько его напугали!
— Роберт, — сказала женщина, — если завтра ты двинешься в поход, я пойду с тобой. Не пытайся меня отговорить, я все решила. Лойе и другие парни пусть заправляют делами в Ваймондхеме, а мое место рядом с тобой.
— Думаю, женщины должны оставаться дома, — покачал головой Уильям.
Роберт обнял жену за плечи и ласково произнес:
— Посмотрим, дорогая. Погоди немного, мне надо срочно поговорить вот с этим человеком, — указал он на меня.
«Интересно, куда повстанцы намерены двигаться?» — подумал я.
Жена и сын Кетта поглядывали на меня с откровенным любопытством.
— Скоро прибудут Майлс и все остальные, так что времени у нас немного, — сказал Роберт. — Уильям, вернись на дорогу, посмотри, что там происходит.
Старший брат кивнул и вышел из дома. Роберт, распахнув дверь одной из комнат, сделал мне знак войти. Судя по обстановке, то был кабинет делового человека: письменный стол завален бумагами, на полках множество конторских книг. Я вспомнил, что Кетт отнюдь не беден. Впрочем, на общественной лестнице он занимал куда более низкую ступень, чем Фловердью. Или даже я. Опустившись в кресло, хозяин предложил мне сесть, налил нам обоим пива из кожаной фляги и зажег свечу — день клонился к вечеру, и в комнате было сумрачно. Покончив со всем этим, Кетт вперил в меня пристальный взгляд.
— Откровенно говоря, вид у вас понурый, — изрек он после минутного молчания.
— Такой длительный пеший переход дался мне нелегко. Спина доставляет мне множество неприятностей. Скажите, где мы сейчас?
— У меня дома, в Ганвил-Мэноре. Ночь вы проведете здесь. — Помолчав, он спросил: — Это ведь вы свалились с эшафота в Норидже? К нам сюда дошли слухи об этом.
— Джон Болейн — мой клиент, — ответил я. — Мы подали прошение о помиловании, и казнь его являлась нарушением закона. Я сделал все, чтобы ее предотвратить.
— А вот здешних родственников Болейна ни капли не заботила его участь, — усмехнулся Кетт. — Такие уж они, норфолкские джентльмены, — на все, кроме собственной выгоды, им наплевать. Но вы-то зачем ввязались в эту историю, мастер Шардлейк?
— Я получил от леди Елизаветы приказ заняться расследованием. К Фловердью я приехал именно в связи с этим делом. Несколько дней назад он без всяких законных оснований выселил из дома Изабеллу, жену Болейна. Я приехал, чтобы восстановить справедливость.
— Значит, Фловердью не входит в число ваших друзей?
— Ни в малейшей степени. Он плут и мошенник.
— Насколько я понимаю, он такой же юрист, как и вы. Если вы называете своего коллегу мошенником, значит на то есть веские основания, — усмехнулся Кетт. — А может, это всего лишь уловка с вашей стороны? Вы, законники, большие искусники по части подобных хитростей.
— Я не хитрю с вами, мастер Кетт, и не пытаюсь вас обмануть.
Взгляд его уперся в кошелек, висевший у меня на поясе.
— Я слышал, как в вашем кошельке звякают монеты. Если это золото, то сумма должна быть изрядная. Фловердью заплатил вам за какую-то услугу?
— Нет, — покачал я головой. — Эти монеты принадлежат не мне. Фловердью не только выселил Изабеллу Болейн из дома — он отнял у нее деньги, которые оставил ей муж. Я заставил его вернуть деньги мне. При первой же возможности отдам их законной владелице.
— И сколько же здесь денег? — без обиняков спросил Кетт.
— Двадцать золотых соверенов.
