— Перековывают орала на мечи, — проронил Николас. — Библия призывает делать обратное.
Заметив повозку, на которой стояла огромная пушка, повстанцы разразились радостными криками; телегу тащили лошади-тяжеловозы, вне всякого сомнения изъятые из какого-нибудь поместья. Мы пошли дальше, к недостроенному сооружению из кирпича — будущей пекарне. В некотором отдалении молодые парни — человек пятьдесят, не меньше, — упражнялись в стрельбе из лука; стрелы со свистом рассекали воздух, вонзаясь в мишени.
— Господи Исусе, сколько же народу сейчас в лагере? — спросил Барак.
— Так много, что и не сосчитать. Думаю, тысяч восемь.
Джек толкнул Николаса в бок:
— Погляди-ка, кое-кто ухитряется удовлетворять здесь все свои телесные похоти. — Он указал на двух молодых женщин, которые, выйдя из хижины, оправляли юбки. — Нориджские шлюхи всегда найдут тут клиентов.
— Похоже, все эти люди уже не считают нас чужаками, — заметил Овертон. — Наверное, дело в том, что мы здорово пообтрепались, перепачкались и насквозь провоняли потом.
— Подходящий случай вспомнить, что все мы слеплены из самой обычной глины, — внимательно глядя на него, ухмыльнулся Барак.
— И все мы в конце концов уйдем в самую обычную землю, — завершил я. — Надеюсь, это будет еще не очень скоро.
Мы пошли по тропе, тянувшейся вдоль старой каменоломни: на холме таких заброшенных каменоломен было несколько. Вскоре мы оказались у края обрыва — почти отвесной стены высотой около сотни футов; здесь следовало соблюдать особую осторожность. Найдя место, откуда можно было обозреть весь лагерь, который раскинулся так далеко, что не видно было ни конца ни краю, мы немного постояли, любуюсь видом.
— Пошли, — сказал я. — Вскоре люди начнут возвращаться с работы. Нам тоже пора идти назад.
Барак и Николас не стали спорить. Стояла такая духота, что все мы сильно устали и покрылись потом. Из Торпского леса уже не доносился визг пил и стук топоров; дровосеки, закончив работу, двинулись по домам. Человек с Библией в руках, облаченный в белый стихарь, взобрался на перевернутый ящик. То был один из местных пророков, готовый разразиться очередной проповедью. Здесь, в лагере, они пользовались почетом и уважением, никто не потешался над ними, как это было заведено в Лондоне. Я вытащил из кармана памфлет, найденный на земле, и протянул своим спутникам:
— Что вы об этом думаете?
— Обычная чушь, которая в ходу у проповедников, — поморщился Николас, пробежав текст глазами.
— Но сейчас эпоха проповедников и пророков, — возразил я. — Ты сам знаешь, протестантские радикалы разглагольствуют обо всем на свете. Если я не ошибаюсь, Джон Нокс провозгласил англичан и шотландцев новыми богоизбранными народами, которым предстоит, объединившись, одержать победу над своим главным врагом — папистами. Пока не слишком похоже, что этот прогноз когда-нибудь осуществится. Помню, во времена «Благодатного паломничества» доморощенные оракулы предсказывали падение короля на основании пророчеств, которые содержатся в древних книгах, вроде легенд о Мерлине и тому подобных. Все это смешивалось с призывами к радикальным переменам, каковыми были полны сочинения Мора, Кроули и некоторых других писателей. Надо сказать, они мечтали примерно о том же, о чем сейчас мечтает Кетт.
Мы подошли к двум небольшим группам, собравшимся вокруг приходских знамен. Как выяснилось, между ними шел жаркий спор: жители одной из деревень не позволяли работникам вырыть около своих хижин очередную выгребную яму.
— Копайте свою вонючую яму где хотите, но только не у нас под носом!
— Мы не желаем целыми днями нюхать чужое дерьмо!
— У вас самих дерьма хватает! И оно, видать, ударило вам в голову!
— Не все повстанцы ладят друг с другом, — заметил Николас. — Без свар и брани здесь тоже не обходится.
— Люди есть люди, — пожал я плечами.
Пройдя еще немного, мы увидели нескольких человек, уже успевших вырыть яму примерно в четыре фута глубиной. За их работой наблюдал человек лет сорока, возможно командир сотни.
— Придется вам еще помахать лопатами, ребята, — заявил он. — Яма должна быть глубже.
Остановившись, я заговорил с ним:
— Хорошо, что вы приняли все необходимые меры. Если в лагере будет недостаточно выгребных ям, он потонет в дерьме, и последствия окажутся самыми печальными. Я своими глазами видел, что творилось в армейских лагерях, где выгребных ям было слишком мало.
Он удивленно вытаращил глаза:
— Вы были солдатом, сэр?
— Нет. Но четыре года назад, когда нам угрожало вторжение Франции, я оказался в Портсмуте, в военном лагере. Там люди болели кровавым поносом, который унес множество жизней.
— В Булони, где я воевал, творилось то же самое, — кивнул командир. — Этот холм отлично подходит для лагеря. Одна беда: здесь нет ни родников, ни ручьев, а до реки далеко. Сейчас стоит страшная жара, и это грозит всякими заразными хворями. Поэтому мы и роем ямы повсюду, чтобы в лагере было чисто. Боюсь, вскоре нам начнут досаждать вши, ведь все здесь ходят немытые и нечесаные.
