— Мэра Кодда и других отцов города будут держать под арестом во дворце графа Суррея. Кетт намерен выступить перед повстанцами, призвать их усиленно заниматься военной подготовкой. Они рассчитывают захватить Грейт-Ярмут и выставить на дорогах кордоны, которые воспрепятствуют продвижению армии.
Барак рассеянно кивнул, вертя в пальцах нитку, свисавшую с ворота его рубашки.
— Я получил письмо от Тамми. Одному Богу известно, как оно сюда дошло. Чистая случайность, если верить слуге из «Голубого кабана», который принес его в лагерь. Разумеется, моих последних писем она не получила. Впрочем, вы можете сами прочесть, что она пишет. Только давайте выползем из этой конуры на свежий воздух.
Выбравшись из хижины, мы отошли от нее на некоторое расстояние. Барак вытащил из кармана письмо и вручил мне. Оно было отправлено девятнадцатого июля, то есть четыре дня назад. Судя по тону послания, Тамазин пребывала в совершенном отчаянии.
Пока я читал, Барак, понурившись, сидел на бугорке.
— Честно говоря, я чувствую себя последней свиньей, — пробормотал он. — Вы же знаете, я ввязался в эту передрягу главным образом потому, что не хотел возвращаться к Тамазин. А теперь я понимаю, как подло с моей стороны было бросить ее и детей на произвол судьбы. — Он сокрушенно затряс головой. — Но я уже принес клятву верности капитану Кетту.
— Напиши ей без промедления, — сказал я, опускаясь на землю рядом с ним. — Я попрошу капитана Кетта посодействовать тому, чтобы твое письмо дошло до адресата.
— Спасибо. Но сейчас в стране такой хаос, что ни в чем нельзя быть уверенным.
— Понимаю, тебе тяжело, — вздохнул я, накрывая его руку своей. — И если быть откровенным, отчасти даже рад этому. У меня никогда не было сомнений в том, что ты по-прежнему любишь Тамазин. Уверен, у вас еще все наладится.
Барак, прищурившись, посмотрел мне в глаза.
