Она бросила взгляд на мертвецов и быстро отвернулась.
– Быть может, снаружи, но я ощущаю себя мертвым – это ужасное, невыносимое чувство. – Он робко посмотрел на нее. – Я вижу, вы испуганы…
– Нет-нет, – Лиззи помотала головой. – Я просто не понимаю…
– Мир вокруг кажется чужим, подсмотренным в замочную скважину. У меня будто открытая рана, но из нее вместо крови сочится то, что доктор Доу называет жизненной энергией. В последнее время ее осталось очень мало, и я уже почувствовал, что приближается мой
– Я? – удивленно прошептала Лиззи.
– Да. В мешке. Я был на кладбище, когда те типы вас похитили. Видел, что они с вами сделали. И я просто не мог остаться в стороне. Я подумал, что, быть может, если помогу несчастной, которая попала в беду, мое существование обретет хоть какое-то подобие смысла. Или… пусть это будет последнее, что я сделаю. Что-то хорошее, что-то доброе перед самым концом, понимаете?
Лиззи глядела на него не моргая и, казалось, не дыша. Лео продолжал:
– Там, на кладбище, я дождался, когда они сядут в свой экипаж, подкрался к нему и попытался открыть кофр, в котором вас держали, но сломать замок мне так и не удалось. А затем экипаж поехал, и я забрался на кофр. Мы покинули кладбище. Экипаж двигался по тесным улочкам и проходным дворам, минуя стороной перекрестки с полицейскими тумбами. За все время пути я увидел констебля лишь один раз – меня посетила мысль позвать на помощь, но я не решился. Вы знаете, полиция в Тремпл-Толл… Бабушка говорит, что с ними ни за что нельзя связываться, да и дядя Джеральд постоянно попадает в их «собачник» – вы бы слышали, какими словами он потом называет констеблей. Хотя вам такого лучше не слышать. Если бы я только знал, что эти мерзавцы похитили именно вас, разумеется, я бы тут же сообщил вашему брату, но до того, как вы назвались в палате, я не имел представления, кого пытался спасти.
Слушая рассказ Леопольда Пруддса, Лиззи пыталась унять дрожь. Она будто переживала все заново, а еще она не могла поверить, что такое возможно: в циничной и безразличной Саквояжне, где всем на всех плевать, совершенно незнакомый человек рискнул своей жизнью, чтобы ей помочь!
– Вы очень храбрый, Леопольд, – сказала Лиззи, и он смущенно потупился.
– Я совсем не храбрый. Я же мертв, не забыли? Что они могли мне сделать?
Лиззи поняла, что он врет. Вероятно, на самом деле Леопольд очень боялся, когда отправился с похитителями неизвестно куда.
– Что было дальше?
Лео немного помолчал, будто собираясь с мыслями, и вернулся к рассказу:
