В пурпурном тумане наши травмы бродят, точно призраки в поисках острых ощущений. Вы простите за это сравнение. Гонка за адреналином – тот еще прыжок в пропасть. Вы бы видели, чем это заканчивается. Сегодня ты крутой парень в кожанке, а завтра повис на заборе и светишь голым задом на всю округу, словно прожектором. К таким ни одна порядочная девчонка не подойдет. И ничем хорошим это на моих глазах никогда не заканчивалось. Забавно, наверное, слышать проповеди от мертвого мальчишки… Но вы послушайте!
В позапрошлом году – насколько же сложно тут ориентироваться! – к нам попал тот еще адреналинщик. И самое интересное: перемкнуло его в
Мальчишка тот с нами жил всего ничего, и как же его ломало! Ни разу не видел, чтобы кто-то столь безбашенно подходил ко всему, не боясь ничего и никого. То залезет на крышу машины и снимет штаны перед прущими на нас
Придурок он, согласитесь?
В ту ночь ох как я пожалел, что меня с ним связал жребий. Вы б знали!
Нам всего-то нужно было сделать несколько вещей: набрать канистры, приготовить на всех хот-догов в забегаловке «Горячий Билл» (это, считай, наш ритуал) и важнее всего – постараться не сдохнуть.
Все шло строго по плану, как я и люблю. До того момента, пока из-за стеллажей со снеками до меня не долетела фраза: «Оп-па, смотри чё!» А за ней последовал запах гари и подозрительно радостный гогот. Я, естественно, заверещал (не по-девчачьи, прошу отметить!) и побежал искать огнетушитель. Еле нашел. Что вам еще рассказать? С тех пор предпочитаю им не пользоваться. Даже не спрашивайте!
И вот будто кадр из кино Тарантино: стоим мы возле закусочной, два балбеса, прижавшись к багажнику чьей-то тачки, и наблюдаем пожар на бензоколонке, жуя остатки чипсов Doritos. Я весь в белой пене, глаза жжет от слез, а на роже у того мальчишки одна эмоция – детский восторг.
Повезло нам, что Гровроуз, точно заколдованный злой королевой, стирает все наши действия с восходом солнца. И хорошие и плохие. Иначе бы мать достала меня с того света и наказала за испорченную одежду. На заправку ей, скорее всего, было бы плевать. Моя мама из тех родителей, которые любимому ребенку помогут спрятать даже труп, но стоит не позавтракать – пощады не жди.
А что до мальчишки… Про его семью известно было мало. Наши компании до
Здесь, на привязи у кладбища, мальчишка разрушался на глазах, и в итоге… За него взялся Уиджи. И видимо, своим занудным упорством и спас. Сближение этих двоих шло с сопротивлением – проще было гнуть металл. Мотель от их перебранок стоял на ушах, аж стены тряслись.
В общем, если вы еще не догадались, имя того придурка Базз. С тех пор за ним и закрепилось звание пустоголового.
Мы вшестером тормозим у черты города для инструктажа. Паркуем велики у обочины ярдах в двадцати от тумана и собираемся в круг, точно игроки перед важным матчем. Я говорю о последнем вслух, и Базз отдается фантазиям:
– Недостает только чирлидерш и забитого стадиона. Чирлидерш особенно.
Нам не до смеха. Вылазки – та еще нервотрепка. Никогда не знаем, чем все обернется. Хоть ты в первый раз в город въезжай, хоть в сто первый. Внешне по мальчишкам не скажешь, но меня не обманешь. Я их страх хорошо чувствую, но Кеплер будто ускользает…
Он спотыкается о педаль, чуть не падая, и ойкает. Смотрю на него с неприкрытым сочувствием. Тяжело быть новичком. Даже одежда на нем сидит странновато. Лямка рюкзака то и дело спадает, а он ее неловко поправляет. Шнурок развязался. Свисток под одеждой, а не над, что может кому-то из нас стоить жизни.
Уиджи кладет ладонь на плечо Кеплера и говорит с видом, полным ответственности:
– Повтори два основных правила, которые я тебе объяснял накануне.
Кеплер кашляет в кулак и, запинаясь, начинает перечислять:
– Мертвые мальчишки не ходят поодиночке.
Уиджи одобрительно кивает, а Базз без стеснения – громко и во весь рот – зевает.
Не знаю, как остальные, но я бы один и шагу не ступил в этом треклятом городе. Предпочитаю вписываться в группы по двое. Так безопаснее. Меньше мальчишек – меньше травм. Меньше травм – меньше
– Мертвые мальчишки не разговаривают с живыми, – увереннее вспоминает Кеплер.
