Мертвые мальчишки Гровроуза полностью

– Смотри! – Лавандер протягивает ей мармелад и улыбается. – Меня мистер угостил. Уже одиннадцать зеленых насчитал.

Мама берет лавандера за руку и, поблагодарив меня, уводит прочь. Две фиолетовые фигуры отдаляются, расплываясь в смутные силуэты. А затем они растворяются в воздухе, оставляя от себя туман, следы пурпура в виде отпечатка ног и рассыпанный на полу мармелад.

Передо мной вырастает обеспокоенный Кензи:

– Ты в норме?

– Порядок. – Я поправляю очки на переносице.

– В этот раз постараемся без происшествий. – Кензи вновь протягивает ладонь. – Договорились?

Я поднимаюсь, становясь с ним одного роста, и уверенно протягиваю руку:

– Договорились.

Кензи отбивает пять.

На полках со спортивным питанием опять странности. Один вид протеиновых батончиков выделяется среди прочих. Я знаю наверняка, что вкус «черника со сливками» давно пропал из продажи. Еще до того, как меня отправили в школу. И вот он здесь. Лежит аккуратно в коробке, будто так и надо. И ценник отличается. Зато на ощупь – обычный шоколад, и пахнет наверняка какао и маслом.

Беру побольше. В следующую вылазку их может и не оказаться, поэтому закидываю все в мешок, и на их месте из фиолетовой дымки появляются новые – банановые. Почти как тот закон: «Если где-то убыло, значит, где-то прибыло». Мне Грейнджер рассказал. Один умник другому написал письмо, и понеслось. Интересные они люди, эти ученые, только слова выдумывают уж слишком сложные.

Бывает, к нам, подобно батончикам, закидывает мальчишек из прошлого. Но билборд их забирает быстро, будто исправляет косяк невнимательного сотрудника в распределительном центре. Последний раз у нас пару часов пробыл мальчишка из одна тысяча девятьсот девяносто второго. Вот это мы знатно обосрались! Особенно Грейнджер. Он не на шутку словил треклятую перегрузку, поскольку все его выверенные теории и гипотезы тут же разрушились.

Что за паранормальщина тут творится? То ли сбоит система кладбища и надо звонить в небесную техподдержку, то ли оно так и надо. Не баг, а фича.

Помню, узнал, откуда Уиджи получил свое прозвище. Любил он издеваться над новенькими мальчишками. Сядет с ними за спиритическую доску и давай глаза закатывать. Я тогда про его вуду-штучки с чтением мыслей даже не догадывался, и, само собой, когда он стал рассказывать всякое о моей бабушке, чуть не поседел. Отсюда и «Уиджи» – говорящий с призраками. В честь доски и девчонки из древнего сериала. Моя мама смотрела его, затаив дыхание, вечерами у телевизора.

Ладно, только между нами. Я до усрачки боюсь всех этих штук, которые начинаются на «пара» и заканчиваются на «нормальные». Ничего в них нормального, скажу я вам, нет. Только прибавляют в нежизни новые травмы. Кстати, о них.

Травмы – штуки любопытные. Вот ходишь ты по рядам супермаркета, наизусть выучив каждую полку, а потом – бац! И, точно кролик из шляпы, выпрыгивает то, что давно позабыл. Не нравятся мне такие фокусы. Ой, не нравятся. Особенно разгребать их последствия…

Фантомы питаются скорбью наших близких, но если мы накосячим и перебудим половину города, то подкормим их еще и страхом. Поэтому нужно вести себя осторожнее. Такова уж нежизнь: ни к маме на чай не заглянешь, ни девчонку на выпускной не пригласишь. Однажды я попытался…

Это я о чае, конечно. Мама мой порыв не оценила от слова совсем. Неудивительно. Мертвый сын будит тебя среди ночи и орет в лицо. Жуть! Но через принятие безумной реальности проходят все мальчишки. Они некрасиво плачут, бьются в истерике и пускают сопли пузырями. Хорошо-хорошо, не обобщаю. Так было со мной. И естественно, наутро родные все забывают.

Всегда.

Хоть ты лекцию прочти, хоть пробуй пробиться по радиоволне, хоть запиши на бумаге или сними целый фильм… Чего мы только не делали! Вся «Стена Посланий» на кухне пестрит перечеркнутыми идеями. Ничего путного не выходит. Но пытаться нормально. Это означает: ты действительно жил. Ни один мертвый мальчишка не хочет, чтобы его забывали.

Отмотаем назад. Если травму не преодолеть, она, вся пузырясь, превращается в фантома и может тебя сожрать. Это мы называем «активацией». О том, что случается с мальчишкой, поглощенным фиолетовым слизняком, я стараюсь не думать.

Возможно, они и не склизкие вовсе. Я не знаю. Ни разу не попадался им на ужин. Как поймают, обязательно запишу ощущения в блокнот или выставлю в соцсети фотку.

А если видишь фантом на улице, то пора сматываться. Значит, один из мальчишек не справился с лавандером и понеслась голодная травма искать себе жертву – безумная и непредсказуемая. И в этой форме ей уже все равно, кем подкрепиться.

Когда их не видно, страшно тоже. Прячутся где-то, набираются сил и поглядывают на нас из темноты одним глазом – оком. А может, и не поглядывают. Может, и не глаз это вовсе, а клоака или вакуоль какая-нибудь… Так! Чего-то фантазия у меня разыгралась. От нервов, видать.