– Я… это… я Ольга Орлова, пришла навестить Дженис, – и, вспомнив фразу Деррила, неуверенно добавила: – Гостевой приоритет?
Наверное, мои слова транслировались внутрь, потому что сразу же послышался голос Дженис:
– Открыть дверь. Входи.
Я зашла в прихожую, огляделась. Да, как и думала, наши квартиры оказались абсолютно одинаковыми, вплоть до цвета стен и расстановки мебели. Что весьма логично для общежития.
Дженис сидела на диване в гостиной. Увидев меня, она улыбнулась.
– Ты пришла! О, вижу, и книгу взяла с собой. Хорошо, клади её на стол, подготовкой мы займёмся чуть позже. Сейчас давай просто поболтаем. Как прошла тренировка?
– Жуть, – выдохнула я, плюхаясь рядом.
– Понимаю, мне тоже сегодняшнее занятие нелегко далось.
С кухни послышалось бульканье закипающего электрического чайника.
– Подожди секунду, сейчас принесу нам чаю.
Дженис вышла из комнаты. Я откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Все мышцы болели после тренировки, и, по идее, ещё должна ощущаться сонливость, но нет, сознание абсолютно ясное, без малейших следов усталости. Мозг, ты хоть когда-нибудь будешь отдыхать?!
– Готово, – Дженис вплыла в гостиную с подносом в руках. – Отвар Лахат-Талимских трав, по вкусу не отличишь от земного чая. Надеюсь, ты не против? Настоящего чая здесь днём с огнём не сыщешь. Виски, значит, ящиками с Земли таскать – это пожалуйста, а попросишь хоть пакетик «Гринфилда» – хрен тебе под мышку.
Я усмехнулась. Кажется, Дженис болтушка. И грубиянка.
Дженис поставила поднос на стол. Я взяла чашку, отпила немного. Хм, вкусно и действительно похоже на чай. Вот не знала бы правду, ни за что бы не догадалась.
Дженис, уютно устроившаяся в кресле, потягивала напиток и разглядывала меня. Наконец, она торжественно произнесла:
– Ольга, год смерти две тысячи семнадцатый. Что же оборвало ниточку твоей жизни?
Видимо, здесь это вполне обычный вопрос. Как «кем работаешь?».
– Меня сбила машина. Я поскользнулась на проезжей части, упала, а водитель… не остановился. А ты? Как оказалась здесь?
– У меня была лейкемия.
– О… мне жаль…
– Шутишь? Да это крупная удача, о чём жалеть? При жизни я большую часть времени проводила в больницах, утыканная иголками, или блевала после химиотерапии. Волосы повылезали, тощая, как скелет… Жуть! А сейчас… Я снова могу делать то, что хочу, никаких ограничений, никаких проблем.
– Ну… в твоём изложении это и правда звучит оптимистично.
– А то.
Мы немного помолчали.
– Ты откуда родом? Ну, что с Земли, это понятно, а страна, город?
– Из Москвы.
– Россия, значит. Прикольно. А я из Нью-Йорка.
– Кстати, всё забываю у кого-нибудь узнать. Вот ты, например, американка. Деррил, судя по всему, тоже. Кадига вообще из другого мира! Но почему все говорят по-русски? Это какая-то магия?
– Почти угадала, – Дженис с усмешкой кивнула. – На самом деле мы общаемся на стандартном языке, общем для всех мёртвых. Но, так как изучили его не сами, а магическим путём, пересекши границу между жизнью и смертью, кажется, что мы слышим родную речь. Конечно, ты будешь понимать не только стандартный, но вообще все языки. В любом из миров.
– Удобно, – я повертела в руках чашку. Ещё один вопрос не давал мне покоя, но почему-то казалось, что он слишком глупый, чтобы его задавать. Хотя, ладно, чего уж там… – Как думаешь, если есть Рай, Эдэм… существует ли Ад?
Дженис фыркнула. Ну, вот, значит вопрос всё-таки глупый.
– Нет, – Дженис покачала головой. – Понимаешь, это ведь не тот Рай, что в Библии. Это просто мир. Точнее, надмир, без времени и пространственных рамок, куда попадают все умершие души. Хорошие, или плохие, не важно. Это не награда, чтобы её нужно было заслужить.
– А почему ты не осталась там? Как вообще получилось, что тебя взяли в школу кураторов?
– В Раю слишком скучно. Заметила, какие они все отмороженные? Дрейфуют то ли в полусне, то ли в наркотическом дурмане. Моя наставница говорила, что там какие-то специальные флюиды в воздухе, расслабляющие, из-за них-то души и не чувствуют эмоций, не понимают, сколько времени прошло. Полный и безграничный покой. Ну, чисто зомби. А я так не хотела. Привратник прочёл информацию обо мне и сразу понял, что я подхожу для работы куратора. У меня склонности к психопатии, – добавила она, уловив мой немой вопрос. – Мне многие говорили, что я жестока, да и смерть меня никогда не пугала. Не особо понимаю, почему у людей убийства вызывают столько эмоциональных переживаний.
Ого! Внезапное признание. Вояки или психи… Я машинально чуть отодвинулась, но вовремя поняла, что Дженис и обидеться может. К тому же, если она в принципе склонна к жестокости, это вовсе не значит, что и мне стоит её опасаться. Наверное…
– Так вот, привратник рассказал, что в школе кураторов как раз проходит новый набор учеников, – продолжала Дженис, будто не заметив моего движения. – Пообещал кучу приключений, море адреналина и даже возможность самостоятельно кого-нибудь укокошить. Естественно, я согласилась. Такие дела. А ты почему здесь?
