На что-то серьёзное наших способностей ещё не хватало. Мередит показывала простейшие заклинания, в основном бытовые и лечебные, вроде «Гиппократа» или «Огонька». При помощи первого можно было залечивать несерьёзные раны, при помощи второго – развести маленькое пламя, чьей мощности, впрочем, вполне хватало на приготовление пищи. Но и с их отработкой хватало курьёзных случаев. Миюри, например, всё никак не удавалось даже затянуть порез. Коул была сердита и озадачена:
– Не понимаю! Это ведь элементарнейший уровень магии! Погоди-ка… Ты анатомию хорошо знаешь?
– Нет, – Миюри потупила взор. Её уши виновато поникли.
– Всё ясно. Понимаешь, чтобы врачевать ты должна очень хорошо, детально я бы сказала, представлять строение человеческого тела. Кто-нибудь, позанимайтесь с ней…
В другой раз я сама попала впросак: вложила в заклинание «Огонёк» слишком сильный посыл и подожгла свою же одежду.
– Соизмеряй силу! – Мередит отвесила мне подзатыльник. – Всего должно быть в меру.
В общем, весело было. Иногда Коул давала основы боевой магии, но дальше «Кошачьей царапки» – позволяет наносить врагу слабые повреждения бесконтактно – мы не ушли. Но и этим заклинанием мы располосовали друг друга – мама не горюй!
Мне и такие балаганные фокусы казались чем-то невероятным. Я тащилась от магии в любом проявлении и поначалу пыталась использовать её по поводу и без повода. Больше всего любила баловаться с телекинезом. Зачем вставать с дивана и идти к шкафу за книгой? Гораздо удобнее перенести её к себе в руки. Деррилу пришлось провести со мной серьёзную беседу. Наставник популярно объяснил разницу между магом и ленивой задницей. Он сказал, что настоящие мастера используют волшебство только по необходимости, что чрезмерное увлечение магией расхолаживает и понижает дисциплину, что лучше подняться с первого этажа на пятый пешком, а не провешивать портал или телепортировать своё тело по молекулам. Я согласилась с его доводами и больше фигнёй не страдала.
За всеми этими делами и заботами время летело совершенно незаметно. Так как я больше не спала, всё происходящее слилось для меня в один бесконечный день. Я могла забыть, когда произошло то или иное событие: вчера, позавчера, неделю назад? Время бежало вперёд, но при этом стояло на месте. Из-за этого возникало ощущение какой-то… раздвоенности.
Сутки сменялись сутками, недели – неделями. Вот и наступила очередная «круглая» дата – сорок дней со дня моей смерти. Я уже смирилась и не слишком скучала по жизни, но родных мне очень недоставало. С одной стороны, хотелось знать, как они там, но с другой – пока не хватало моральных сил снова воспользоваться «Связью». Родным ведь сейчас нелегко, особенно маме. Она уверена, что я исчезла, насовсем, что осталась только могила на кладбище. Если бы можно было рассказать правду… Всё стало бы намного проще.
Я решила написать письмо. Да, с родственниками нам контактировать нельзя, но мы и не увидимся, верно? Это просто бумажка. Деррил подбросит её в почтовый ящик – и дело с концом.
Я вырвала лист из тетради, устроилась за столом на кухне и начала писать. «Здравствуй, мама. Это я, Оля. Не удивляйся, не пугайся, просто поверь мне на слово – это действительно я, твоя дочь. Пишу тебе из загробного мира. Смешно, да? Надеюсь, ты не слишком тоскуешь по мне. У меня всё хорошо, здесь… мило. Скучаю, очень хочу вернуться. Правда, это запрещено. Но мы обязательно когда-нибудь встретимся, надо только немного подождать…». Я решительно смяла лист. Потом расправила, перечитала написанное. Чушь. От такого послания будет только хуже, оно ничего не объяснит, лишь напугает и разбередит начинающие заживать раны. Наверное, мама подумала бы, что это жестокий розыгрыш. Да и Деррил не стал бы его передавать…
Я мысленно произнесла заклинание, и над моей ладонью заплясал крохотный язычок синего пламени. Поднесла к нему письмо, бумага тут же загорелась. Вот так. Решительно и быстро оборвать все нити.
Огонь уже подобрался к пальцам. Я бросила письмо в раковину и молча ждала, глядя, как пламя поглощает строчки. Наконец, осталась только зола. Я вздохнула. Как говорит Деррил: «Нет смысла пинать мёртвую шлюху». Незачем ворошить прошлое. Пусть мои родные забудут меня. Для их же блага…
Первое серьёзное испытание поджидало меня в конце второго месяца обучения.
Начиналось всё вполне обыденно. На уроке ведовства мы, разбившись на пары, варили сонное снадобье. Вишуд-Увай ходила между столами, заглядывая в котлы. Кого-то хвалила, кому-то делала замечания:
– Убавь огонь, снадобье не должно закипеть. Не переусердствуй с синюхой.
Пройдя полный круг, она остановилась, посмотрела на песочные часики, висящие на вощёном шнуре, как кулон.
– И… – торжественно провозгласила Вишуд-Увай, – время вышло. Все отлично поработали сегодня.
