— Что–о–о? — взревел Безродный. — А тебе не жалко здоровья тех детей, которых губит этот дьявол? Запомни это, пацан, что мы здесь все солдаты! И если будет надо, я сам лягу в эту проклятую стенку, и я заткну эту смердящую пасть! Жизнь — это только путь к смерти и пройти этот путь нужно достойно!
По своим персональным радиостанциям участники операции прослушали этот диалог и с облегчением отметили себе, что тигр, наконец, проснулся, период безвластия закончился, и всё опять входит в своё привычное русло.
На следующее утро Безродного позвали к телефону.
— Да! Безродный!
— Здравствуйте, Владимир Васильевич! Это Макаренко!
— Я помню, помню! К девяти буду!
— Я хотел вам сказать, что того водителя, который засыпал ленту, мы нашли! — Причём слово «водителя», Макаренко подчеркнул ироническим тоном. — Так, что приезжать к нам больше не надо!
— В таком случае прощайте! Я очень надеюсь на то, что мы с вами больше не увидимся!
— Может, и пригласим когда–нибудь, — уклонился Макаренко, — но уже не в качестве подозреваемого! Как ты там сказал, что ты сам в стенку ляжешь? — засмеялся он.
«Фу, ты чёрт! — пробормотал Безродный. — Как я раньше не допёр, что они все наши разговоры, подслушивают! — подумал он. — Я специально для них, давно бы по рации их партийную песню — Интернационал, исполнил бы!»
— А что? — сказал он трубке, — выдолбают археологи когда–нибудь мои останки из «саркофага», а в них, под действием радиации, какой–нибудь новый элемент образовался! Занесут тот элемент в таблицу Менделеева и назовут его, допустим, безродий! А что? Очень даже красивое имя у того элемента будет! А тот новый элемент подарит, наконец, человечеству счастье! А? Как ты думаешь?
— Я думаю, что фантазёр ты, всё–таки, Володя! — засмеялся Макаренко. — А ты помни, что я в тебя с самого начала верил! Детдомовцы, они никогда не подводят! Всяческих тебе успехов, дружище!
Безродный положил трубку и почувствовал себя, как после хорошей сибирской баньки «по–чёрному».
На следующий день Роберт Семёнович сдавал свои дела. Корсун подписал акт о передачи неоконченных работ в ведение Среднемаша, и передал тот акт седоусому генералу. Безродный на заседание штаба опоздал, и потому бочком протиснулся в кабинет, стараясь быть незамеченным.
— Вот наш начальник транспортного узла! — представил его публике Корсун.
— Безродный Владимир Васильевич! — отчеканил Безродный. Он лёгким поклоном одарил окружающих и внимательным взглядом прошёлся по лицам. Многих из них он видел впервые. Макаренко подмигнул ему со своего угла.
— Легендарная личность! — поднял на него свой взгляд генерал–лейтенант. — А какое у вас воинское звание?
— Ефрейтор! — с достоинством ответил Безродный, заставив всех присутствующих улыбнуться.
— А тут вас представили, чуть ли не генералом! — засмеялся кто–то.
— Ничего! — махнул рукой седоусый, — вольнонаёмные у нас тоже служат, а должность у него будет почти генеральская!
При выходе из кабинета, в толкучке, Безродный столкнулся с Тиллесом. Роберт Семёнович выглядел растерянным и постаревшим. Официальной причиной его удаления от дел стали справка и закрытый приказ по министерству о получении им доз облучения свыше предельно допустимых норм. Тиллес поискал глазами лицо Безродного, ожидая сочувствия, но тот отвернулся.
Дни шли своим чередом. Весь узел бетонирования работал без сбоев и Безродному стало скучно. Он вовремя вставал, вовремя ел, и вовремя ложился спать. Разнообразие в его жизнь вносили заседания штаба высших воинских чинов. Он был там единственным гражданским лицом и чувствовал себя, среди них, белой вороной. По этой причине новый начальник проявлял к Безродному снисходительность и так как сбоев в работе не наблюдал, то никогда не делал ему никаких замечаний.
— Что–то твои друзья, — Гриценко постучал костяшками пальцев по крышке стола, тем давая понять, что это за «друзья», — опять тобой интересуются! Чем ты им не угодил?
— Наверное, они хотят взять меня к себе на полставки! — нарочито громко произнёс Безродный. Гриценко испуганно оглянулся вокруг, взял его за руку и отвёл в сторону.
— Ты что так громко орёшь! — испуганно зашептал Гриценко, — ты что, не знаешь разве, что Петренко на них работает?
— Я об этом давно догадался, поэтому в него и целился! — успокоил его Безродный. — Это я, таким образом, противоядие принимаю! Им болтуны не нужны! Пусть в их глазах я болтуном буду! А то они зажмут меня где–нибудь в тёмном углу, стащат с меня штаны, поставят раком и сделают из меня Петренко!
— Ну, ладно, — поспешил перевести разговор в другое русло Гриценко, — я тебе вот что хотел сказать, поехали сегодня ночевать на Зелёный Мыс! Там твоя постель давно по тебе соскучилась! Я там и по глотку припас! Как ты на это смотришь?
— Идёт! — Согласился Безродный. — Если бы ты ещё и женщину какую–нибудь туда привёл, было бы совсем хорошо!
— А что? Скоро, говорят, артисты опять туда приедут!
— Странно мне всё это! У кого–то ещё время на концерты находиться! Нет, мой друг, концерты потом, в той, другой жизни смотреть их будем!
