— Подполковник Макаренко! — представился ему сидевший за письменным столом гражданин.
— Пусть будет Макаренко! — согласился Безродный. — Хотя по мне хоть Берия! — нагло добавил он. — Чем я заслужил такую честь?
— Вы расскажете нам всё, что вы знаете об аварии на бетоноукладчике!
— Какая ещё авария? — искренне удивился Безродный.
— Вы поясните нам о том, кто и как его бетоном завалил! — Уточнил Макаренко.
— А! Это? — догадался Безродный. — Так! Пустяк! — беспечно махнул он рукой. Развалясь на стуле, он успел извлечь из пачки, лежащей на столе Макаренко сигарету, и пуская в сторону приоткрытого окна струйки дыма, наслаждался ароматом дорогого табака. — Рядовое происшествие! Такие на любой стройке довольно часто встречаются! И ни разу, заметьте это, ни разу, оно не повлекло за собой каких–либо серьёзных последствий!
— А мы думаем не так!
— А зачем вам об этом думать? Это дело не ваше! Это я об этом думать должен!
— Представьте себе такой вариант, — мягко пояснил подполковник, — что кто–то, кого мы пока не знаем, вылил бетон на очень важный механизм! Этот механизм, и только он, в состоянии обеспечить выполнение работ по строительству «саркофага»! А теперь задаётся простой вопрос, — кому на руку приостановка всех работ по ликвидации последствий ядерной аварии?
Веер мыслей завертелся в голове у Безродного. «Это Тиллес, скотина, сюда накапал!» — догадался он. — «Только зачем ему всё это надо? Если я не разрешу этой задачи, то мне долго придётся трепыхаться на этом крючке! Нужно просчитать все его ходы!.. То, что он попал головой в мусорный бак, это мне ясно!.. Значит, ему срочно надо свою вину на кого–то другого свалить!.. У таких людей, как Тиллес, это в порядке вещей!.. Ему было бы очень просто действовать, если бы я уехал отсюда!.. Он бы слил мне вслед всю свою бочку с помоями и я бы не смог тогда защищаться!.. Моё отсутствие было бы для него большим подарком!.. Я ему своим отказом уехать из зоны все карты попутал!.. Но это же будет смешно, если кто–то клюнет на его фальшивку!.. Корсун ему тоже уже ни на грош не верит!.. Грязный ты и вонючий хорёк, товарищ Тиллес, если в такие непорядочные игры играешь!..»
— Вы, что? Шпиона хотите изловить? — поинтересовался у Макаренко Безродный. — Желаю вам удачи! Но, к своему глубочайшему сожалению, я ничем не могу быть вам полезен! И поверьте, все, что вы мне только что нарисовали, очень интересная картина! Но я должен вас огорчить в том, что она не имеет ничего общего с действительностью!
— Вот вам бумага! — подал чистые листы Макаренко. — Распишите мне весь тот день по минутам! Напишите всё, что вы помните! Иногда какие–нибудь мелочи играют очень важную роль! Вы, надеюсь, меня поняли? Поэтому, очень прошу вас, будьте предельно внимательны!
— Да я уже почти ничего и не помню! — запротестовал Безродный.
— Пишите то, что помните! — В голосе подполковника прозвучали стальные нотки.
Безродный вышел в коридор, устроился там за длинным столом и тоскливо уставился в потолок. После полуторачасовых раздумий на стол полковника легли два мелко исписанных листа. В своём объяснении он скрыл то, что пересменку он проспал, а именно это он и ставил себе в вину.
Макаренко прочитал бумаги, аккуратно подшил их в папку, на которой было отпечатано — «Дело №», и спрятал ту папку в стол.
— Мы вас пригласим ещё к себе! — кивнул Макаренко на прощанье.
На выходе Безродный столкнулся со Львом Моисеевичем, которого сопровождали уже знакомые молодцы.
На следующий день Безродного усадили за стол подальше от операторов «Свингера», старательно пишущих свои бумаги.
— Вы мне написали вчера то, что происшествие случилось двадцать пятого? Так? — поинтересовался Макаренко.
— Раз написал, значит так! — согласился Безродный.
— А может это было двадцать четвёртого?
Безродный попытался пересчитать дни. Все они перемешались в пляске суровых будней. С трудом, воскрешая их в памяти, он своей правой рукой загибал пальцы на левой и старательно шевелил губами.
— Кажется двадцать четвёртого! — наконец выдавил он из себя.
— Так двадцать четвёртого или двадцать пятого?
— Двадцать четвёртого! — уже более уверенно пробормотал Безродный.
— Вот вам лист бумаги и пишите, что дело было двадцать четвёртого!
— Давайте я в том листе исправлю!
— Нет, нет! — запротестовал подполковник. — Пишите на новом!
Когда его просьба была исполнена, полковник аккуратно подшил новый лист в папку.
— Завтра к девяти часам приведите водителей той смены! — приказал Макаренко.
— Хорошо! — пролепетал Безродный.
В помещении радиостанции операторы свободной смены обсуждали с радистом последние новости. Безродный уловил фразу:
— Весь взвод солдат подхватил огромные дозы облучения!
При его появлении разговор мгновенно прекратился. Безродный молча поменял аккумуляторы в своей рации и вышел в коридор, ощущая на своей спине взгляды, наполненные ненавистью.
