До станции Безродный добрался попутной машиной. Он поменял батареи в рации, проверил связь по всем постам и решил своими глазами взглянуть на то, что делается на бетонном заводе.
Безродный вышел во двор. В его голове с новой силой запела туго натянутая струна. Звук её стал нарастать и достиг самой высокой точки. «Наверное, опять произошёл мощный радиационный выброс» — подумал он. Он прижал ладони к вискам не в силах сдерживать боль, сверлящую мозг, и тут струна лопнула. Безродного покачнуло, горизонт покосился, поплыл куда–то в сторону и начал стремительно удаляться. Безродный лёг на спину и далеко в стороны раскинул руки. Небо брызнуло на него светом, потом оно покрылось серыми точками мелькающей мошкары, стало темнеть и падать ему на грудь. Он попытался приподняться, чтобы убежать от падающего на него неба, перевернулся на живот и провалился во мрак. Этот мрак был бесконечен. Он окружал его отовсюду. Безродный не ощущал своего тела, он сам стал частицей этого мрака. Его сущность вдруг стала огромной, и он стал ощущать себя сгустком счастья. Мрак отступил. Его Я понеслось в пространстве, и все тайны мира стали доступны его пониманию. Его Я существовало одновременно на самых дальних задворках Вселенной и билось горячей мыслью в крохотной точке пространства. «Так вот что оно такое — свобода!» — пело его Я. — «Как же она прекрасна!»
Из бездны пространства стали появляться яркие разноцветные точки. Сущность Я стала уменьшаться. Точки стремительно приближались отовсюду, они увеличивались до неимоверных размеров и бесшумно лопались. Я вновь оказалось скованным в некое подобие тела. Пространство свернулось и расстелилось белой скатертью, края которой уходили в бесконечность. НЕЧТО, напоминающее тело Безродного, легло на развёрнутую скатерть, и мысль обрела более ограниченные формы. Над телом склонились полупрозрачные лица, излучающие золотистый свет. Положение, в котором оказалось Я Безродного, его нисколько не огорчило. Оно попыталось вновь обрести только что утраченную свободу, но тело ему больше не повиновалось. Жёлтые лица внимательно на него смотрели.
— Товарищи, вы не подскажете мне, что там у нас творится с бетоном? — спросило Я Безродного эти лица. Те стали стремительно удаляться, растаяли лёгкой дымкой, и мир взорвался ослепительным светом.
Безродный перевернулся на бок, сел, запрокинул лицо, и прочитал стальную надпись над своей головой: «ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ АЭС ИМЕНИ В. И.ЛЕНИНА — РАБОТАЕТ НА КОММУНИЗМ!».
Он пошевелил руками. Его тело было налито свинцовой тяжестью. Он подождал, пока силы стали возвращаться к нему, и с трудом встал на ноги. Небо вновь понеслось по кругу, оно потемнело и вновь обрушилось на него всею своей тяжестью.
Дыхания жизни не стало, ибо не было слуха способного уловить его.
Движения не было, ибо некому было его произвести и некому его обнаружить.
Прошлое, настоящее и будущее канули в вечность, лишённую начала.
Тьма заполняла беспредельное все, сжатое в точку.
В той точке жило сознание, преисполненное страданий.
Боли не было, ибо не было тела — вместилища её.
Не было любви, ибо не было сердца — её жилища.
Был только чистый разум, существующий воспоминанием об утраченном благополучии.
— Где я нахожусь? — родилась Мысль.
— На меня упало солнце! — подсказала Память, — оно взорвалось и погасло! Я умер! Вернее погиб весь мир, а я остался жить, лишённый всякого смысла в своём существовании! Я оказался лишённым права стать частью Мрака, который есть Ничто, стать частью Тьмы, лишённой всякого проявления мысли и всякой идеи бытия!
В той жизни мне вбивали в голову, что Смерть, — это есть решение всех жизненных проблем, что Смерть — это заслуженный отдых после тяжкого пути, это вечный сон, лишённый сновидений, Смерть — это конец всех радостей и печалей! Меня учили тому, что жизнь существует только при наличии тела! Моё тело сожгло солнце, а я остался жить! Меня всегда обманывали, но обманывали по мелочам, и я к этому привык! Я не заметил того, как меня обманули в главном!
Смерть это не конец, нет! Смерть — это есть начало ещё более страшного, чем сама жизнь, существования! Смерть — это дверь в иной мир, где все твои радости остались за порогом, а все прошлые страдания собраны воедино, умножены многократно и растянуты в бесконечность!
— Это не так! — вдруг произнёс Голос. И во Мраке родилась Надежда.
— Кто ты? — появилась Радость.
— Я ветка, склонившаяся над краем бездны,
Я песня скрипки, прозвучавшая в безмолвии,
Я искра света, вспыхнувшая во мраке,
Я соломинка, крутящаяся в разъярённом потоке,
Я ссохшаяся корочка хлеба, в котомке нищего,
Я капля дождя, в знойной пустыне,
Я щит на груди воина,
Я дрожь в руке врага твоего!
Я перст на многопалой деснице Великого Гончара!
— Перст!…
— Зови меня Даниилом!
— Где я, Даниил?
