— Тогда жени его да побыстрее! А то он, ненароком, ещё кого–нибудь из нас обесчестит! Объятия у него во сне слишком жаркие! Возраст у него такой, что ему бы девчонок ласкать, а не шитики глотать!
— Так ты из–за него убежал? Ну, я ему пойду сейчас покажу!
— Не вздумай никому ничего говорить! — испугался Безродный. — А то его наша братва на смех поднимет! А над ним смеяться не надо! Ему завидовать надо! Завидовать тому, что в его горячем сердце любовь живёт!
Яцук–старший попытался что–то добавить в оправдание своего сына, но Безродный посчитал тему исчерпанной и перебил его:
— Мы на завтрак не опоздали? Сколько на твоих? Поторопи мужиков, а то нам ещё и на разнарядку успеть надо!
Два дня назад в городе открыли столовую. Кормили бесплатно. Обеды были комплексные, но, несмотря на это, качество предлагаемой пищи соответствовало стандартам лучших столичных ресторанов. Набор продуктов тоже вызывал приятное удивление. Одной стандартной порцией вполне можно было бы накормить трёх проголодавшихся грузчиков. Но это в той, мирной жизни, а сейчас обеды поглощались без остатка даже самыми хрупкими участниками трапезы. Организм требовал материал для восстановления расстрелянных нейтронным потоком клеток. Прежде чем приступить к завтраку, Безродный взял с подноса пару горошин йодистого калия и отправил их в рот.
— Мужики, глотайте таблетки!
— А по сколько штук их глотать надо?
— Там на стенке всё написано!
Головань поджидал Безродного в своём кабинете.
— С Мошовичем на пару работать будете! — прогудел он после ритуала приветствий. — Договоритесь между собой, кто из вас в какую смену пойдёт! Сутки на двоих делить будете! С Копачей на главный корпус бетон будете доставлять! Сегодня после обеда первую сотню кубов бетона ждите!
За два дня перед этим событием, в Чернобыль из Гомеля прибыла Белорусская автоколонна. Водители уже успели освоиться в новых условиях и уже переступили роковую черту, очерченную инстинктом самосохранения.
За Копачами отыскали подходящую площадку, на которой одновременно могли совершать маневры около десятка тяжелых грузовиков. На площадке разметили маршруты движения порожних и груженых машин, и в месте развязки установили бетоноукладчик. Он и доставил больше всего хлопот.
По намеченной технологии бетон на станцию должен был доставляться с перегрузкой в трёх километрах от станции. Такое усложнение было предпринято для того, чтобы колёсами автомобилей, работающих непосредственно на развалинах реактора, не растаскивать радиацию по дорогам области. Осуществлять перегрузку бетона из одной машины в другую должен был бетоноукладчик марки «Суперсвингер». Его пригнали с территории станции, но он излучал такой огромный поток радиации, что не оставалось никаких надежд на его эксплуатацию. С большими сомнениями на какой–либо успех машину загнали на пункт дезактивации. Безродный переговорил с дежурным офицером, тот отдал необходимые команды, и вокруг заражённого укладчика забегали военные специалисты. Через несколько минут мощные струи воды обрушились на вздрагивающий металл. По земле поползли седые клочья пены.
— Увеличьте напор моющего раствора! — прокричал офицер в мегафон, заглушая шипящий вой пенной струи. — Чёрт с нею с краской, пусть облетает! Стёкла только, стёкла берегите!
— Небольшая утрата будет, если и стёкла повылетают! — успокоил офицера Безродный. — Ему до самого могильника на одном месте стоять! Нужно будет сбить радиацию хотя бы до половины рентгена! Управлять им с выносного пульта будем! Это тоже уменьшит дозовую нагрузку оператора!
Первый бетон поступил около десяти часов вечера. Перегрузили его в другие автомобили и на них потянулись к самому пеклу. С приближением к станции, в голове у Безродного, повышая тон звука, громко запела туго натянутая струна.
