— Сначала ты дашь мне расписку о своём согласии на получение пятикратных предельно допустимых доз ионизирующего излучения! Это не потому, что я тебе смерти желаю, а потому, что такое распоряжение сверху поступило! Если что с тобою случится, сам будешь виноват! И не строй себе никаких иллюзий на предмет того, что кто–то станет следить за твоими дозами облучения! Ты мужик уже обстрелянный, так, по крайней мере, тебя мне охарактеризовали, потому и должен соображать, что на голом месте сразу дозиметрическую службу не наладишь! Работы здесь ведут три министерства: министерство обороны, министерство среднего машиностроения и министерство энергетики! Министерство среднего машиностроения тоже вояки, они атомным оружием занимаются! У вояк есть химические войска, а в них хорошо обученные офицеры–дозиметристы служат! Так что тем, кто при погонах, особо беспокоится за свою безопасность не следует! Конечно, я допускаю, что с облучением будут бессовестно врать, в угоду высокому начальству, но хоть какой–то контроль облучения людей проводиться будет! Те, кто работает на эксплуатации атомной станции, тоже находятся под контролем дозиметрической службы! А мы с тобой строители, поэтому никаких иных приборов, кроме ведра со штукатурным раствором, мы с тобой никогда не увидим! Что–то там пытаются срочно организовать, на предмет нашей с тобой безопасности! Может даже так быть — что–нибудь и организуют! Но это, скорее всего, будет не профессиональная дозиметрическая служба, а чисто бюрократическая машина, которая будет штамповать отчёты, продиктованные сверху! Для того, чтобы нашему министерству подготовить своих специалистов, на это потребуются годы! А для того, чтобы штат бюрократами заполнить, на это времени не надо! Нужно только свистнуть — сами сбегутся! Поэтому, учти на будущее, что против твоей фамилии в журнале радиационной безопасности буду стоять дозы облучения не те, что ты получишь, а те, которые партия прикажет нарисовать!
— Я гляжу, что вы на партию тоже в обиде! Наверное, вас тоже попросили свой билет на стол положить? — поинтересовался Безродный.
— Да! — твёрдо ответил Головань. — И я об этом нисколько не жалею! А теперь о деле! Сегодня ты приступишь к эвакуации автомобилей с нашей старой базы! Машины выгоните к селу Лелёво и там, на поле, их выставите! Те, которые дозиметристы признают безопасными, будем эксплуатировать! А те, что отмыть не удастся, захороним в могильники! Но это будет позже! На сегодня самое главное — вырвать все наши машины из преисподней! Работа там очень опасная! От завала до гаража сто пятьдесят метров! Я там вчера был! Вся площадка засыпана радиоактивными обломками! Какое там излучение, никто толком сказать не может! Уровень радиации постоянно меняется от очень большого до чертовски большого, потому что завал дышит ещё, дышит и дышит! Сколько долго он ещё будет делать выбросы радиоактивной гари, никто не знает! Это может продлиться и неделю, и месяц, а может долгие и долгие годы! За три дня, я так планирую, вы весь автотранспорт должны вытащить! Шоферов я тебе пришлю столько, сколько потребуешь! Народу сейчас уже много прибывает! Тех, кто приезжает без машин, приходится отправлять назад! Вот из них и организуешь себе трофейную команду!
За три дня, конечно же, не управились, хотя крутиться на площадке, по щиколотку усыпанной радиоактивной пылью, приходилось по двенадцать–четырнадцать часов в сутки. За решётчатым забором раскинулись развалины поверженного реактора, и было совсем непонятно или это от них, или от яркого солнца исходил жар. Спецодежда была мокрой от пота. Пот лез в глаза, хрипел в клапанах респиратора, горячими струйками стекал по позвоночнику. Кто–то принёс армейский прибор и попытался произвести замеры радиоактивности. Радиометр показал какие–то невразумительные величины на всех пределах измерения. Потом стрелка застряла посередине шкалы и отказалась передвигаться даже при отключённом питании.
Автомобили были, в основном, все с водой в радиаторах и заправлены, поэтому проблем с их перегоном было немного. Те, что находились в ремонтной зоне, решили пока не трогать. Шкафы с бухгалтерской документацией тоже загрузили быстро.
Больше всего доставил хлопот огромный сейф, установленный в кассе. Стальную дверь кассовой комнаты взломали быстро. С трудом протиснули сейф в образовавшийся пролом. На лестничной площадке он упёрся всеми своими углами за всевозможные препятствия и не реагировал даже на усилия, приложенные к нему двумя мощными ломами. Сейф был старинной работы, с какими–то завитушками по углам, и, наверное, за весь свой долгий век не слышал и малой доли матов, которые были адресованы ему в эти несколько часов изнурительной борьбы. Наконец Безродный отдал команду:
— Цепляйте его тросом и выволакивайте буксиром!
— Мы так все стены выворотим! — возразил кто–то.
— Мне наше здоровье дороже всех сейфов и всех стен! — отрезал Безродный.
