Таким образом, стальное упрямство было сломлено. Сейф с грохотом скатился по лестничной площадке, прогрохотал по полу, проскрежетал по бетонной площадке автопарка. При этом путешествии он вывернул перила лестниц, вырвал дверные коробки и своротил все препятствия, встретившиеся на его пути.
На въезде в город грузовик остановили солдаты, одетые в костюмы противохимической защиты. Это, как оказалось, был впервые сформированный пост дозиметрического контроля. Дозиметрист проверил уровень радиации автомобиля и одежды, посоветовал и то и другое немедленно заменить, а, ткнув датчиком в стальную грудь сейфа, категорически заявил:
— Куда хотите туда и везите свой гроб, но в город я вас с ним не пущу!
С проклятиями в адреса главного бухгалтера, то есть хозяина этого железного монстра, упёртых дозиметристов и самого многострадального сейфа повернули назад. Долго плутали по просёлочным дорогам, пока не заехали в город с южной, и пока не охраняемой стороны города. Поставили машину с сейфом в гараж, когда на небе уже высыпали звёзды. Перекусили сухими пайками, припасёнными в диспетчерской, и поплелись спать в общежитие бывшего технического училища. К тому времени в городе вновь начал работать водопровод. Вода в него поступала из реки Уж и была, конечно же, заражённой, но уровень её радиации был значительно ниже общего фона. Для утоления жажды все пили минеральную воду, надёжно укупоренную в бутылки, но для приготовления пищи, мытья посуды и душа, иной воды, кроме как из водопровода, не было.
В полуподвальном помещении учебного корпуса училища, где временно устроили склад спецодежды, Безродный разбудил кладовщицу. Она устроила себе жилище в небольшой комнатушке, по своим размерам чуть большей собачьей конуры. Когда–то уборщицы хранили в той комнатке свой нехитрый инвентарь, но благодаря чисто женскому стремлению к уюту, этот уголок приобрёл вполне домашний вид. Без лишних разговоров полусонная женщина подобрала нужные размеры одежды и обуви, сложила всё в целлофановый мешок и, прикрыв рот рукой, зевнула:
— Грязную спецовку в этот же мешок сложите и поставите вот сюда!
Вода в душе была очень холодной, поэтому помылись очень быстро, хотя действовал единственный сосок. После душа Безродный почувствовал огромное облегчение. Сначала он отнёс свою бодрость к благоприятному воздействию холодной воды, а потом поймал себя на мысли, что ему чего–то не хватает. Здесь он и обнаружил свою пропажу, — куда–то исчез звук. В последнее время, этот звук, напоминающий звон гитарной струны, сопровождал его повсюду. Когда этот звон достигал наибольшей силы, он пытался заглушить его, закрывая уши руками. Но эти его отчаянные попытки не приводили ни к какому результату, ибо этот звук рождался и звучал в его воспалённом мозгу. Раньше он появлялся лишь тогда, когда он въезжал в зону с наибольшим уровнем радиации и исчезал при выезде из неё. После переселения Безродного из Вышгорода в Чернобыль звон не прекращался ни на минуту и даже сопровождал его в сновидениях. При относительно небольшом уровне радиации звон выплывал низким монотонным басом. При более интенсивном излучении он звучал туго натянутой тонкой струной. Сегодня весь длинный день этот звук острою иглой пронизывал мозг Безродного. Он заставлял быстрее двигаться и быстрее принимать необходимые решения, чтобы быстрее освободиться от его мучительной пытки.
— Вот оно как здорово получается! — отметил Безродный, вытираясь полотенцем. Он нисколько не заботился о том, слышит его кто–нибудь или нет. — Смыл с себя грязь и пот и как бы заново народился! А если нас всех в парную запустить? А если берёзовым веничком по спинам пройтись? Да парку побольше?
— А если после этого да пивка холодненького? — подхватил идею Яцук–старший. — Да ещё кружечки по две, а лучше по три! А?
— А ты чувствуешь, как дышится легко? — продолжал Безродный.
— Это ветер с востока повернул! Когда со станции тянет, то гарью дышим! Привыкли, потому запаха уже и не замечаем! А под утро Днепр–батюшка нам свежий ветерок прислал! Вот потому нам и дышится легко!
Улеглись спать, когда на соседнем заборе, крохотный, но ярко окрашенный петушок запел утреннюю песню для своей единственной подруги, не спеша прогуливающейся по пустынному двору.
В комнате, облюбованной шоферами, вмещались лишь восемь кроватей, составленных вплотную друг к дружке. Их сплошь устелили матрацами и забраться в постель можно было, лишь перелезая поверх никелированных спинок. Благодаря такой компоновке на спальной территории вполне смогли разместиться тринадцать человек, то есть весь состав бригады.
Несмотря на зверскую усталость, заснуть Безродный так и не смог. После часа бесплодных попыток отдаться во власть сновидений, он вышел в коридор, отыскал где–то старый матрац, разложил его у окна и только потом заснул как убитый.
— Ты это что на полу улёгся? — Разбудил его Яцук–старший.
— Василий Иванович! — Ты когда своего сына женить собираешься? — поинтересовался Безродный.
— Через месяц свадьба намечалась!
