— А ты ему её подари! Объясни гаишнику, что у тебя в бункере бетон, что если его не выгрузить, то через два часа он застынет, и тогда машина выйдет из строя! И ты посмотришь, как тот мент перед тобой плясать будет! Мне не совсем понятно, что они здесь сейчас делают! В то время когда они здесь нужны были, чтобы машины с бетоном до места сопровождать я ни одного не встретил, а сейчас, когда их присутствие только тормозит всю работу, они по всей дороге в две шеренги стоят! Ты знаешь, сколько милиционеры здесь пыли наглотаются? Радиоактивной пыли, той пыли, что мы из зоны на своих колёсах прём? А ради чего все эти жертвы? Что они здесь полезного делают? Ради чего они своими жизнями здесь рискуют? Мы–то ладно, мы бетон возим, укладываем его в стену, которая отгородит жизнь от смерти! А что тот мент в общий котёл положит? Только свои изъеденные радиоактивной пылью лёгкие, да отобранные у кого–то водительские права?
— Я так об этом думаю, — отозвался новичок, — что ихнее начальство, которое в московских кабинетах заседает, пригнало сюда сержантиков, чтобы под них себе побольше орденов выхлопотать! Пусть себе стоят! Чем их больше передохнет, тем мне жить легче будет!
Безродный покосился на своего попутчика.
— Ну ты и даёшь, дружище! Тебе что, их не жалко?
— А чего мне их жалеть? — удивился водитель. — Этих нахлебников столько развелось, что мне самому на хлеб денег не хватает! Они ведь все на моей трудовой шее сидят! Я бы ещё мог с ними смириться, если бы они мою жизнь как–то улучшали! А то ведь нет! Они ведь, гады, при каждом удобном случае норовят в мой карман влезть, и меня же мордой в своё дерьмо ткнуть! Так что мне их жалеть не за что! Вот меня никто не жалеет! Особенно эти сволочи в милицейской форме!
Безродный понял, что он нечаянно задел больную рану чужого человека и продолжать тему не стал. Доехали до места молча. На зависть обоим их обогнали в дороге с десяток КамАЗов и ТАТР, тоже гружённых под завязку сухой смесью бетона.
— Что–то ты рано приехал! — встретил Безродного Головань. — Ещё семи нет! Ладно! Пойдём позавтракаем пока в столовой и обсудим дело!
В Чернобыле, к тому времени, уже открыли небольшое кафе, где в противовес скромному меню и низкому качеству пищи, действовали вполне нескромные цены.
— На какое время ты к нам приехал? — спросил Головань, ковыряясь в тарелке со слипшимися макаронами.
— Командировка на месяц! Если на то будет необходимость, продлите её хоть до конца века!
— Это нам подходит, а то у всех командировки на десять–пятнадцать дней! Пока человек обнюхался да своё место нашёл, пора домой ехать! На работу времени не остаётся! А наши специалисты кто где! Некоторые по больницам валяются, многие, во время эвакуации, семьи свои растеряли! Детей, в основном в Крым отправили! А мужья с женами в разных автобусах оказались! Кого с работы забрали, кого из дома! Один в Прибалтику уехал, а другой на Курск повернул! Вот и ищут по всей стране друг друга! Так что со специалистами у нас полный завал!
— Ас кем же мне тогда работать? Кто–нибудь остался из старого состава?
— Человек десять осталось! Начальника транспортного предприятия и главного инженера исключили из партии и разжаловали до слесарей! Они сейчас оба здесь! С ними и будешь работать!
— А за что их из партии кышнули?
— А тут много у кого партбилеты отобрали! Рабочих не тронули, а как какой маломальский начальник под косу подвернулся, тех из партии пинком попросили! Не потому, что в чём–то виноват, а так, на всякий случай!
— Всё понятно! Ну а мне то, что здесь делать прикажете?
