— Хватит тебе трудиться, отдыхай уже. Предоставила тебе твоя судьба свободу, а она тебе уже и не нужна!
Лошадь шевелила ушами и внимательно слушала. Безродный продолжал гладить её шею.
— Считай, что тебе крупно повезло! Умрёшь ты свободной и умрёшь на своей родине! Иди к озерку, там вертолёты не брызгали, там травка зелёненькая пробилась!
Лошадь послушно проплелась в сторону озера. Безродный вновь уронил голову на грудь и уснул. К бункеру бетоноукладчика, тяжело переваливаясь, подъехал автомобиль с Хмельницкими номерными знаками. Богатырь перевёл ключ управления ёмкостью на разгрузку и выпрыгнул из кабины. В нескольких метрах от него, сидя и откинув голову назад, спал Безродный. На его исхудавшей шее острым клином торчал кадык, из полуоткрытого рта тонкой струйкой стекала слюна. Боясь обознаться, Богатырь склонился над ним, изучил своим взглядом поросшие густою щетиной ввалившиеся щёки Безродного, и, наконец, выдохнул:
— Васильич?!
— Не буди его! Он почти трое суток не спал! — вступился за Безродного оператор укладчика.
— Васильич! — взревел Богатырь, убедившись, что не обманулся. Он подхватил сонного Безродного и прижал его к себе.
— Что?.. Где?.. Кто ты?.. — залепетал тот, не находя спросонья причин для столь бесцеремонного обращения со своим телом.
— А мы тебя уже потеряли! А тут слух прошёл, что на Копачи зэков, приговорённых к смертной казни, работать прислали! Точно! Все так и говорят, что тут смертники вкалывают! Отработают, мол, своё, а если живыми останутся, то на свободу их всех и выпустят! На вас и на ваши свинцовые машины посмотришь, — жуть берёт! Как вы туда, в то пекло ныряете? А сейчас гляжу, а тут оказывается ты кируешь!
— Какие зэки? Ты что мелешь–то? — Наконец стряхнул с себя остатки сна Безродный.
— А ты что хрипишь?
— Йодом глотки сожгли!
— У вас кроме йода выпить, что ли нечего? Это мы с тобой сейчас мигом поправим!
— Это не тот йод! Этот из развалин прёт! Он, как пар, в воздухе плавает и радиацию в себе несёт! Паршивая это штука, радиоактивный йод, по организму на два фронта бьёт! А вы где пропали?
— В Череваче и в Лелёве пункты дезактивации бетонируем! Пойдём перекусим! У меня кое–что из домашнего припасено!
Устроились подальше от пыли и грохота, на небольшой лужайке у болотца, окружённого зарослями лебеды и чернобыльника.
— А ты знаешь, Васильич, что кишинёвцев под суд отдали за то, что бетон в лес вывозили?
— Слышал, слышал!
— Как в зону идти, так кишка тонка! На нашем горбу хотели, сволочи, выехать!
— Это не то, Витя! Это в душах людей прореха образовалась! А эта штука, брат, посильнее любой робости! Чернобыль, дружище, ещё вывернет наружу столько человеческих пороков, что мы ужаснёмся, увидев в его зрачках отражение своих собственных рож! А ты–то, что не ешь, Витя?
— Я недавно пообедал! Да и жара в кабине, не лезет ничего в глотку!
Богатырь вскрыл бутылку минеральной воды и сделал несколько глотков.
— Тёплая и противная, как протухшие ссаки! — сплюнул он в сторону.
— Ты это мне аппетит нагоняешь? — поинтересовался Безродный. — Напрасно! Этим меня не прошибёшь!
— Извини, Васильич, не хотел!
Занятая заботами о продолжении своего рода, на лужайку выползла старая болотная черепаха. С трудом, передвигая отяжелевшее на суше тело, она двигалась по маршруту, проложенному много веков назад её далёкими предками.
— Возьми с собой эту старушку, — попросил Безродный, — выпустишь ее, где–нибудь в Гористом, поближе к воде! Птицы отсюда улетели! Звери убежали, а эта бедолага так и не может покинуть своей загубленной родины!
— Это мы запросто! — спрятал Богатырь в спортивную сумку равнодушную черепаху. — А ты подзагорел здесь, Васильич!
— Это не тот загар! Этот загар местный, радиоактивный! Он ко мне хорошо прилип! Солнечный загар ко мне вообще не пристаёт!
— Васильич, гляди сюда! Дед какой–то плетётся!
Со стороны деревенского кладбища, опираясь на отполированную временем палку, тяжело переставляя согнутые в коленях ноги, шагал древний старик. Его впалую грудь терзала одышка. Останавливаясь через каждый десяток метров, он тяжело переводил дух.
— Он что из могилы поднялся, что ли? — удивился Безродный.
— Да нет, старик как старик!
Богатырь поспешил навстречу и, бережно поддерживая, усадил старика на пустой ящик.
— Приятного аппетита, сынки! — голодным взглядом выцветших глаз старик обласкал закуску.
— Милости просим, отец! Присоединяйся к нам! — пригласил Безродный.
Богатырь захлопотал, раскладывая перед старичком пригодную для голых дёсен пищу.
— Почему вы здесь оказались? — с болью в сердце, спросил Безродный. — Ведь всех уже давным–давно вывезли!
— А я спрятался, когда всех вывозили! — спокойно пояснил старик.
— Но ведь здесь нельзя жить!
