— Помните, что генеральный секретарь товарищ Брежнев сказал? — вступил в политбеседу подполковник Мышкин. — Он сказал, что преимуществами социализма может быть недоволен только сумасшедший! Вот она, где главная линия партии! Все диссиденты сейчас не на Колыме кости морозят, а по психушкам парятся! Может там и не легче, чем в лагере, но, по крайней мере, теплее, да и с кормежкой получше будет! Я поговорю с начальником госпиталя, пусть он этого самого Ниголя в дурдом оформит! Спишем его на гражданку с белым военным билетом, где он потом себе работу найдёт? Все двери перед ним разом захлопнутся! За свой поганый язык он очень дорого поплатится, будет всю оставшуюся жизнь за него кару нести! Вот вам и выход! А тот болтун пусть на губе посидит, пока документы на его списание будут готовиться! Отсидит свои десять суток, пусть по нарядам недельку походит, а потом ему ещё десять суток объявите! И так до тех пор, пока документы ни будут готовы!
— А если он не выдержит, и петлю себе на шею накинет? Ведь такое у нас уже было! — возразил капитан Песков.
— Петля это конечно не лучший, но тоже неплохой для нас выход! — вставил начальник штаба.
После того, как судьба рядового Ниголя, таким образом, решилась, военный совет вошёл в своё обычное русло. Технари обсуждали свои проблемы, охотники свои, кто–то пытался петь. Так как подполковник Стебленко и лейтенант Лебедько ничего полезного делать не умели, то они говорили о жизни вообще.
— Мы с ним в школе за одной партой десять лет просидели! А как получили аттестаты, кто на лётчиков учиться пошел, кто в Морфлот документы подал, я в военно–политическое заявление написал! А Вовка Смолин в ветеринарный подался! Мы над ним все потешались! Коров осеменять будешь, да быкам хвосты крутить? Ну и специальность ты себе нашёл! Закончили учёбу и кто куда! Я вот здесь, в тайге гнию! Ты видишь? — замполит поднял свои руки к лицу старшего лейтенанта, — Раны здесь почти не заживают! Каждая царапина гниёт! На месте каждой занозы шрам образуется! Или от болот, какие испарения идут, или от гептила это всё? Не знаю!
(Для непосвященных я даю пояснение, что гептил это один из компонентов топлива для стратегических ракет. И из своего личного опыта, я должен заметить, что это наипрепротивнейшая штука.)
— А Вовка Смолин сейчас в Москве! — пояснил Стебленко, пытаясь наколоть на вилку ускользающий от него гриб. — Где–то там, в какой–то конторе числится, а вся работа у него дома идёт! Клиенты в очереди к нему по неделям стоят! Старые девы и вдовушки в основном! Несут своих собачек, кошечек! Пусенька, на конфетку! А та Пусенька зажралась уже, морду от той конфеты воротит! Доктор, беда, не кушает ничего моя лапочка! А Вовка сделает умное лицо, в стационар, говорит, больную положить надо! Насобирает тех собак и кошек, в багажник их, и на дачу! Там их в сарай, и целую неделю ни воды, ни жрать им не даёт! Приходит хозяйка, бедная шавка аж плачет от радости! Пусик, на конфетку! Тот ам, и вместе с рукой! Доктор, ты сотворил чудо! Деньги на него дождём сыплются! Слава по всей Москве! Квартира обставлена, машина новая, дача двухэтажная, жена красавица! И за свои погоны Вовка не дрожит, потому что их у него вообще нету!
В следующие после военного совета дни рядовой Ниголь либо занимался шагистикой на плацу гауптвахты, либо нёс службу в нарядах. К таким испытаниям судьбы он относился не только вполне спокойно, но даже равнодушно. Во всей этой истории более всего неприятностей пришлось на долю капитана Пескова, — его непосредственного командира. Поэтому, казалось бы, что тот должен был иметь на него большой зуб. Но это было не так. Капитан Песков вдруг стал испытывать к Юрию почти отцовские чувства и по этой причине стал делать ему различные поблажки. И это не прошло мимо замполита.
В одну из ночей рядовой Ниголь был дневальным во внутреннем наряде. Командир части был в командировке и его замещал замполит. Дежурным по части был старший лейтенант Лебедько, исполняющий обязанности секретаря комсомольской организации.
Тому, кто не служил в армии, нужно сделать некоторые пояснения, а именно: внутренний наряд несут четыре человека, трое дневальных — это рядовые, и один дежурный — это сержант. В ночное время суток двое дневальных спят, а дежурный с одним из дневальных бодрствуют. Сон на посту считается в армии одним из величайших проступков. Поэтому в обязанности дежурного по части входит проверка постов и наказание провинившихся.
Дежурный сержант накинул на плечи шинель и задремал. Ниголь, оставшись без собеседника, долго боролся со сном, но усталость, скопившаяся за последнее время, брала своё. Наконец он уронил голову на грудь, облокотился об косяк двери, да так и уснул стоя.
