— Заместитель председателя государственной комиссии! — тоном, соответствующим только что названной должности, не моргнув глазом, соврал Безродный. Тут его поверженная скромность шевельнулась, и он добавил: — По бетонным работам!
Ниголь, наблюдающий за этой сценой, восторженно подумал: «Вот ведь как здорово брешет». Он хотел поддержать своего капитана, но возможности для реализации своих талантов пока не было.
— А мы вам не подчиняемся! — не сдавался татуированный. — У нас Головань начальник!
— Считайте, что он вам уже приказал! — отрезал Безродный.
— А что нам Головань, у нас свой начальник колонны есть! — добавил парень с длинной причёской, которого Безродный мысленно окрестил «волосатиком».
— Копачи — это не место для базара! — зарокотал Безродный. В его голосе окружающие услышали нотки недовольства свирепого зверя. — Если вы этого не понимаете, то завтра поедете по домам! Следом за вами прикатит телега, что вы дезертировали! Думаю, что это не устроит никого! Каждый должен получать сполна за свои заслуги! Здесь не место для трусов и негодяев! Вон видите, как мои парни работают? Чем они хуже вас? У них, в отличие от вас есть совесть! Совесть! — повторил он.
Ниголь прекрасно знал, что Безродный играет для публики спектакль одного актёра. Но тон, которым Безродный произносил последний монолог, заставил Юру поверить, что всё им услышанное есть непререкаемая истина, глубокая истина, истина недоступная никакому сомнению. Голос Безродного заставлял содрогаться каждую его жилку. Покорённый гипнозом его воли, Юра мечтал лишь об одном — как можно быстрее скрыться с его глаз и предупредить каждое желание этого удава.
Безродный и сам чувствовал–то, какую бурю ломающую всякие преграды вызывает его голос в душе каждого. Ранее он никогда не обладал таким даром, и способность ломать чужую волю приходила к нему не всегда, а только в случае крайней нужды. Смысл слов, при этом, почти не играл никакой роли, важнее был тон, которым эти слова произносились. Самым же главным условием была непоколебимая уверенность в свои собственные силы.
— Завтра в шесть утра начало вашей смены! Выгружайтесь, глушите машины, и в пять тридцать я жду вас здесь!
Безродный отыскал покорный взгляд Ниголя.
— Займись мужиками, Юра!
Кто–то осторожно тронул Безродного за плечо.
— Вы Безродный?
Весь во власти только что одержанной победы, Безродный обернулся. Позади стоял молодцеватого вида молодой человек с огромными, немного удивлёнными глазами. Ладно, подобранная спецовка сидела на нём, как на демонстраторе модной одежды.
— Да! — ответил Безродный. — С кем имею честь?
— Костиков Владимир Павлович, мастер монтажного участка! Прибыл к вам с бригадой эстакаду строить! Укажите нам строительную площадку! Техника и бетонные блоки на подходе!
Такой, по военному чёткий ответ Безродному очень понравился. Он уже начал нервничать, что строители запаздывают и не успеют соорудить эстакаду к утру. Тогда ему придётся очень туго, и часть машин он вынужден будет отправить в зону напрямую, без перегрузки. Они, что вполне естественно, наберут там большие дозы радиации, и, по этой причине, окажутся выведенными из эксплуатации. То есть, цена опоздания строительства эстакады была очень большой.
— Ты очень вовремя, тёзка! Времени у нас с тобой в обрез! Остаётся надежда только на твой талант! Ты, как я уже смел заметить, здесь уже не первый день, значит, на тебя положиться можно!
Строительство эстакады они закончили к полночи. Целых пять часов, которые Безродный мог использовать для сна, были для него редкой роскошью. Самым большим дефицитом, которого ему в последнее время не доставало, оставалось время.
— Ну, ты тут, Володя, побольше сухой смеси постели, и водичкой её, водичкой сбрызни! Мы её потом колёсами притопчем, она и сядет! — попрощался с Костиковым Безродный.
Укрывшись одеялом в своей каморке, он успел подумать, что нужно выкроить время и написать письмо жене. Процесс написания письма был для него всегда мучительным, требовал массу времени, а сами письма получались короткими и неуклюжими. Поэтому он их писать не любил и откладывал написание их на потом.
Песня голосистого петушка разбудила его вовремя.
— Что–то я курочки уже давно не вижу! — пожаловался Безродный Ниголю, по пути в диспетчерскую. — Может, её кошка слопала?
— Этот злодей никому не даст обидеть свою подругу! — успокоил его тот. — У этого петушка вполне хватит отваги, чтобы обеспечит своему хозяину стойкий скандал со всеми соседями! У меня мать такую породу кур держала!
По весне купила она цыплят на рынке! Мне тогда лет восемь было, поэтому воспитание их мне было и поручено. А среди тех цыплят один красивый–красивый был, на затылке чубчик, лапки в штанишках и бакенбарды, как у товарища Пушкина. Потому, что он был беленький и светленький, я того цыплёнка Светкой назвал. И был тот цыплёнок само любопытство, везде ему есть дело, всюду свой клювик сунет.
