— Я тебе, капитан, так поясню, что если бы мне пришлось герб для государства выбирать, то я бы на нём не льва там какого–то, волка или орла, а курицу бы на гербе отпечатал бы!
Безродный опять изобразил на своём лице полное непонимание.
— Ну что мне, как человеку, сделал полезного тот же лев? — пустился в рассуждения Ниголь, — а того–то льва на своих фамильных гербах почти все князья да графы когда–то рисовали! Или тот же орёл, кто он такой есть? Или такое часто слышу: мудрый как змей! Это что? Тот кусок ядовитой верёвки какой–то там ещё и мудростью обладает? Змея, она что, закон всемирного тяготения открыла? Автомобиль изобрела или теорему Пифагора доказала? Что такое сверхмудрое совершила та самая гадюка? Что?
Безродный с интересом разглядывал Ниголя и молчал.
Тот так и не дождавшись ответа на свои вопросы, продолжал:
— Убийцы они и есть убийцы! Причём убивают те хищники не сильных, потому что сильный может и отпор дать, а убивают они тех, кто слабее их! И тогда позвольте мне поинтересоваться, а почему я собственно должен того убийцу чтить? Какое у меня должно уважение к тому гербу быть, ежели на нём кровожадный хищник и мерзкий убийца изображён? Мерзость она и есть мерзость, в любом её проявлении, и кланяться ей — себя не уважать! Те государства, что на своих гербах хищников себе нарисовали, они ведь и себя с этими злодеями отождествляют!
— Интересную ты мне тему для размышлений подкинул! Может быть, в гербах неких государств сокрыта причина возникновения войн? — осенило Безродного.
— Может быть, оно и так! — согласился Ниголь. — А вот курочку, я воспринимаю как некий символ женственности, символ материнства! Символ жертвенности, если хотите! Ибо вся её куриная жизнь это есть подвиг, безропотный материнский подвиг! Жертвуя своим телом, своею жизнью, та–то курица своими соками вскормила многие миллионы неблагодарных ей людишек! И хотя бы нашёлся хоть кто–нибудь, кто произнёс бы в адрес курочки хотя бы одно единственное слово благодарности! А вот нет таких! Выковыривают из своих зубов куриное мясо, да все ту–то курочку оскорбить, да унизить норовят! Курица, мол, не птица, глупый, мол, как курица, и всякие прочие гадости о своей кормилице придумывают! А вот тиграм, львам и прочим людоедам те дармоеды свои дифирамбы поют! А собственно за что? За какие такие заслуги? Что тот самый лев хорошего для человечества сделал? Или орёл? Что? Где та справедливость, я спрашиваю?! А нет её! Даже и в этом подлость людская, да трусость перед насильником проявляют себя!
Безродный с нескрываемым интересом взглянул на Ниголя.
— А нужны ли курице наши слова благодарности? — спросил он.
— Курице эти слова может быть и не нужны, — согласился Ниголь, — а вот нам, людям они очень необходимы! Если мы, конечно, людьми себя мним!
Не доезжая Копачей, дорогу перекрыла автомобильная авария. Бронетранспортёр столкнулся с автобусом. Это была не первая авария, где по вине военной техники, лишённой достаточного обзора, страдали гражданские машины. Но эта авария была наиболее страшной. По–видимому, обе машины шли на приличной скорости, и тупое рыло бронированного чудовища вырвало изрядный кусок металла из корпуса автобуса. Автобус остался стоять на колёсах и напоминал собой буханку хлеба с отломанной краюхой. Кусок мятой жести валялся за обочиной, и из этой массы жеваного металла торчали окровавленные кости в фарше из человеческого мяса. Двое офицеров, сидящих в салоне транспортёра получили сотрясение мозга и несколько переломов костей. Пассажиров автобуса забирала «скорая помощь». В одном из них Безродный узнал мастера Костикова.
— Всё сделано так, как надо! — прошептал Костиков с носилок и изобразил на своём бледном лице подобие улыбки, адресуя её Безродному.
— Как их угораздило? — спросил Безродный у майора милиции, составляющего протокол.
— Полотно дороги не рассчитано на такой плотный транспортный поток! По таким дорогам только на телегах ездить! — объяснил майор то, что Безродный знал и без него. Больших подробностей он допытываться не стал, и почти равнодушно отметил себе, что и его в любой момент ждёт такая же участь, как и того несчастного, чьи кровавые лохмотья валяются за кюветом.
То, что Безродный увидел позже, заставило его похолодеть, — навстречу шли пустые автобетоносмесители. Он остановил их и убедился в своих самых ужасных подозрениях.
В Копачах Безродный выяснил, что около ста кубометров специальной марки бетона, приготовленного для «плиты», ушло налево. Как оказалось, работники бетонного завода решили себя подстраховать и потому начали отгрузку бетона на полтора часа раньше оговорённого срока. Гружёные машины по дороге перехватил какой–то прораб строительного участка и использовал тот бетон для каких–то иных производственных нужд. Но самое неприятное во всей этой истории было то, что где–то утерялась машина с пусковой смесью. Недостающий бетон можно было бы заказать дополнительно, и пока укладывается тот, который уже отгружен и находится в пути, поступит и недостаток. Но прежде необходимо запустить насосы, а для этого нужна пусковая смесь.
