— Я не могу их собрать! Одна часть отдыхает после смены, а другая работает в Копачах! Туда нужно ехать, туда, в зону! Вот там перед началом новой смены и прочтёте им лекцию о моральном облике строителя коммунизма! А потом сядете в кабину и своим героическим примером мужественно поведёте их в самое пекло! Коммунисты у нас впереди, ведь так вы нас всегда учили? Сделайте хотя бы один рейс, а я за это время с часок посплю!
Перспектива оказаться в зоне товарища Тищенко явно не устраивала. Он вовремя вспомнил о назначенном на сегодня совещании в райкоме партии и, хотя на то совещание не был приглашён, именно под этим предлогом отказался.
— Нет никакой необходимости ехать мне в Копачи, — отеческим тоном, убеждающим неразумного сына, проворковал товарищ Тищенко, — я и здесь могу пообщаться с трудящимися!
Проклиная свою затею, Безродный все–таки собрал часть своих людей, и парторг прочитал равнодушной толпе строки из «морального кодекса строителя коммунизма». Водители пошли досыпать, парторг захлопнул за собой дверцу отъезжающего автомобиля и больше товарища Тищенко в Чернобыле никто не видел, что, впрочем, нисколько не помешало ему в ближайшее будущее получить в награду орден Дружбы народов. Безродный, проводив парторга далеко нелестными напутствиями, правда, так и не высказанными вслух, был несколько рад, что отделался от своего не очень разумного мероприятия столь незначительными потерями.
Через несколько дней Головань поинтересовался у Безродного:
— Не прислать ли тебе опять парторга?
— Спасибо! Не надо! — отмахнулся тот.
— А чего так?
— Твой парторг ведёт себя, как вор в чужой квартире! Наше с вами дело не для него!
Вторую захватку бетонирования начали гораздо позже намеченного срока. В Вышгороде пролил дождь и сухая смесь, на которую Безродный возлагал большие надежды, не удалась.
— Ладно, создадим резерв из пластичного бетона, и по мере поступления свежего, будем потихоньку использовать этот резерв!
— А он у нас не застареет, этот резерв? — запротестовал Викторов.
— Будем держать его на предельной черте и по мере старения заменять свежим! — поддержал идею Сикорский.
По–прежнему вызывало опасение то, что гружёные «миксеры» смогут перехватить предприимчивые прорабы из других строительных подразделений, и потом использовать тот бетон для своих производственных нужд. По этой причине Безродный прочёл своим подопечным краткие наставления:
— Запомните все! Командую парадом здесь только я! Тем, кто со мной ещё не знаком, представляюсь, Безродный Владимир Васильевич! Кто бы к вам не подошёл, посылайте всех… ну вы сами, лучше меня, знаете куда! Всем всё понятно? Тогда вперёд, Родина нас не забудет! Тридцать семь двенадцать — забирай пусковую смесь! Тридцать семь пятьдесят три и тридцать семь шестьдесят один грузитесь бетоном и со мной в первый рейс! Остальным загрузиться и ждать меня здесь! Запомните, никто не трогается с места без моей команды!
Насосы запустили без всяких осложнений, правда, Безродному пришлось извиниться перед шахтёрами за вынужденную задержку. Вернувшись в Копачи, он пустил автомобили в интервал проверенный практикой.
— Ты знаешь, Володя, что твои головорезы председателя Государственной Комиссии матом обложили? — с испугом в голосе сообщил неприятную новость Викторов.
— Ну что же теперь делать? Уж очень они меня правильно поняли! — помрачнел Безродный. Ответный шаг Щербины был непредсказуем и тем очень опасен. — А как он собственно нарвался? — спросил Безродный хмуро.
— Ехал мимо, глядит, машины без дела стоят, он выскочил и давай команды выкрикивать! А, этот..! Как его..? Ну боцман твой!
— Ниголь что ли? Юрка? — догадался Безродный.
— Ну да! Он и прокатил его по всем кочкам!
— Ну если это Юрка, то он может! — согласился Безродный.
— Ну и правильно сделал! Нечего тут всякому постороннему свой нос в чужие дела совать! Я ведь не лезу в его бумаги? Нет! — попытался он сам себя успокоить.
Но оптимизма, который вселил в себя Безродный, хватило ненадолго. Вскоре на площадке остановилась белая «Нива».
— Замминистра приехал! Это по твою душу! — подтолкнул в бок Безродного Викторов. Он тут же исчез, чтобы появиться на эстакаде и оттуда продемонстрировать начальству свою бурную деятельность.
Заместитель энергетики СССР Корсун незадолго перед этим сменил на АЭС Лопатина, тоже замминистра, но который ни по каким параметрам не соответствовал качествам руководителя, потребные для экстремальных условий. Корсун, в отличие от многих высокопоставленных чиновников, был молод. Несмотря на этот свой недостаток, он достиг своих высот не в душных московских кабинетах, а на крупнейших стройках страны. Кроме всего прочего, он сумел реализовать свои потребности, и пройти курс наук в каком–то из университетов США. Правда некоторые поговаривали, что у Корсуна где–то на самом верху есть своя лохматая и когтистая лапа, но этими подозрениями можно пренебречь, так как занять мало–мальски удобное кресло ещё не удавалось никому, если его не поддерживала эта самая лапа.
