— Здравствуйте, Юрий Николаевич! — поздоровался Безродный. У Корсуна подёргивались губы. Лихорадочный блеск глаз и нервное подёргивание лица уже были знакомы Безродному. «Этот из наших, — отметил он себе, — тоже уже успел шитиков наглотаться».
То, что интенсивное облучение действует возбуждающе на психику, Безродный заметил давно. Через неделю работы в зоне, даже уравновешенные парни из его команды, решали часто возникающие по каждому пустяку конфликты иногда силой своих кулаков. Интенсивность, с которой извергались противниками проклятия и брань в адрес друг друга, зависела не только от ранее полученного воспитания, но и от предполагаемых доз облучения.
— Почему и кто задержал начало бетонирования? — дёрнулся Корсун. На приветствия Безродного он только качнул головой, и это, вероятно, означало, что они услышаны.
— Бетонирование на сорок семь минут задержал я! — отчеканил Безродный. — Бетон поступает слабо, и без своего резерва я не выдержал бы темпа!
— Всё идёт нормально?
— Да!
— Какие ко мне вопросы?
— Автоинспекция работает против нас! Во–первых, ограничена скорость движения по всему маршруту! Во–вторых, — они направляют гружёные машины по объездной дороге, а это крюк в тридцать километров! Прямую дорогу оставили для высокопоставленного начальства, а бетон пока дотрясётся до завала, то он начинает отслаиваться! В результате мы затягиваем сроки и проигрываем в качестве!
— Хорошо, что ещё? — дёрнулся Корсун.
— Командировка у меня окончилась, продлите её до окончания работ!
Безродный подал бланк. Корсун начертил на нём угловатые буквы, машинально, вместе со своей авторучкой, возвратил Безродному бланк, попрощался с ним коротким рукопожатием и поехал в штаб Государственной Комиссии. Через полчаса в Копачи сплошным потоком пошли гружёные бетоном машины. Наделённый огромной властью, во многом большей, чем у председателя Госкомиссии, Корсун принял срочные меры. Ранее придирчивые и капризные стражи дорожного порядка, вдруг резко поменяли своё лицо. Их жезлы стали подгонять нерасторопных шоферов, посмевших снизить скорость. Для бетона открыли прямую дорогу. Это резкое изменение дорожных условий не могло пройти без последствий. Привыкшие чувствовать себя полными хозяевами чёрные «Волги», не сочли нужным уступать дорогу тяжелогруженому транспорту. Одна из блиставших лаком красавиц попала под безжалостную громаду автобетоносмесителя. Лишь один человек из четырёх несчастных остался жив. Но этот прискорбный факт нисколько не повлиял на скорость движения. И бетон сплошным потоком продолжал поступать и поступать.
Кончалось топливо в баках, но заправщик не приходил. Безродный выдал телефонной трубке необходимую в таких случаях норму проклятий, но это никак не повлияло на благополучный исход. Заправщик потерялся в дороге между Киевом и Чернобылем и когда он объявится, оставалось лишь строить догадки.
— Нужно мне срочно к воякам ехать, может, что и выгорит! — решил Безродный. — Иначе пропадём!
Но ехать в воинскую часть ему не пришлось, — со стороны станции ехал армейский заправщик.
— Стой! — заорал Безродный, размахивая руками.
В кабине, на пассажирском сидении, к великой досаде Безродного, восседал тот самый капитан, похожий на оседланную корову.
— Что? Опять тебя заправить надо? — вместо приветствия прокричал капитан.
— Ага! — с мольбой в голосе подтвердил Безродный его догадку.
— Ну что ж, надо значит надо! — немного подумав, согласился капитан. — Заправить боевые единицы генерала Безродного! — приказал он сидящему за рулём сержанту. Слово «генерал» капитан произнёс тоном, подчёркивающим важность этого чина.
Слили в баки машин остатки топлива, которые были в ёмкости заправщика, и перед тем как покинуть Копачи, капитан обнадёжил:
— Через час я привезу тебе солярку! Залью цистерну и сразу к тебе! Час выдержишь?
Получив от Безродного утвердительный ответ, капитан попрощался с ним улыбкой:
— Будьте здоровы, товарищ генерал!
Этот финал Безродного порадовал. Если ранее никто не обращал внимания на ведомственную принадлежность участников сделок, то в последние дни рубежи, проложенные между различными министерствами, охранялись очень ревниво и стойко.
Шли уже одиннадцатые сутки сначала бетонирования «плиты». После обеда опять прилетел вертолёт и монотонно посвистывая лопастями над самой головой, выпустил из под своего брюха густой тёмный шлейф маслянистой жидкости.
