– Вот это сооружение! – хмыкнул Лучано. – Осаду можно выдержать.
– Вы совершенно правы, сударь, – раздался вдруг рядом незнакомый голос. – Осаду не осаду, но мелкие неприятности вроде разбойников – запросто. Хотя, хвала Благим, после фраганской кампании у нас тут мирно, лихого люда не водится.
Аластор резко обернулся, удивляясь и слегка досадуя, что кто-то смог подобраться к нему незамеченным. Да что там к нему! Даже Пушок не насторожился! Вот только теперь повернул голову на чужой голос, но как-то лениво.
Оказалось, рядом с воротами имеется небольшая калитка, в проеме которой стоял человек лет сорока, с любопытством рассматривая их маленький отряд. Высокий, худощавый, но явно жилистый и крепкий, загорелый до смуглоты, он был то ли светловолосым от природы, то ли седым, но коротко постриженные волосы на солнце отливали серебром, как и серые глаза. Обычная одежда состоятельного простолюдина, длинный нож на поясе… Поймав обращенные на него взгляды, содержатель трактира, если это был он, с достоинством поклонился и поинтересовался:
– Изволите остановиться в моем скромном заведении? Комнаты чистые, еда и вино приличные, купальня натоплена – как знал! И овес по разумной цене, а не как в Керуа.
Ну, положим, после готовки Лучано трактирными изысками их не удивишь. Но вот комнаты с настоящей постелью! И купальня! Аластор с тоской подумал, что сам успел отвыкнуть от этого всего, а каково приходится Айлин? Опять же овес… только вот нужно быть совершеннейшим болваном, чтобы не предположить, что столь щедрые обещания вполне могут вести прямиком в объятия людей канцлера!
Трактирщик ждал, разглядывая их с веселым и чуть ироничным прищуром, и Аластор покачал головой:
– Благодарю, сударь, но мы со спутниками не хотим потревожить покой ваших постояльцев.
– Других постояльцев у меня нет, Благие не дадут соврать, – усмехнулся трактирщик. – Разве что полк егерей пару дней назад проехал, да и тот мимо. Даже перекусить не остановились – торопились, видать. Так что если дело только в этом…
Аластор на миг задумался, но, вспомнив, как они с Айлин отправляли Лучано в Керуа, с неловкостью признался:
– Мы бы с радостью приняли ваше любезное приглашение, сударь, но…
Следующие слова просто на язык не шли. Ему, владетельному лорду, никогда не испытывавшему нужды в деньгах, признаться в подобном! И ведь даже в залог предложить больше нечего!
– Поиздержались в дороге? – подсказал трактирщик, и Аластор со стыдом кивнул.
– У меня еще кое-что осталось, – тихонько уронил итлиец.
– Всякое про меня говорят, – хмыкнул трактирщик. – Но еще никто не обвинял, что забираю последнее. Хм… Три человека, четыре лошади и… зверек неизвестной породы, – безошибочно нашел он взглядом выпуклость в куртке Лучано. – За свой ночлег и ужин новостями расплатитесь. Вы ведь из Дорвенны едете? А за овес, если желаете, можете отработать.
– Отработать? – растерялся Аластор. – Как?
– Это трактир, милорд, – усмехнулся в высшей степени странный содержатель оного. – Здесь всегда есть работа. Да хоть дрова поколоть и сложить. Парни вы крепкие, до вечера управитесь. А юная леди на кухне мне поможет.
– Я готовить не умею! – выпалила Айлин, прежде чем Аластор открыл рот, чтобы возмутиться. – Но могу почистить посуду!
Леди – на кухню?! А его самого – дрова рубить?! И это притом, что трактирщик с небывалой проницательностью распознал в нем дворянина, раз уж обратился по титулу, а не «сударем», как к итлийцу!
– А я не умею рубить дрова, – хладнокровно признался Лучано. – Но могу попытаться.
И Аластор почувствовал на себе с двух сторон прямо-таки умоляющие взгляды спутников.
– Благодарю, сударь, вы очень щедры, – кивнул он трактирщику. – Мы принимаем ваше приглашение.
– О да, поистине удивительная щедрость! – оживился Лучано, спешиваясь первым. – Первый раз встречаю человека вашего почтенного ремесла, готового принять новости вместо звонкой монеты. Если вы оказываете такое благодеяние всем голодным путникам, то как еще не разорились?
– Иные новости подороже золота будут, – усмехнулся трактирщик, заходя внутрь и через несколько мгновений открывая одну тяжелую створку ворот. – А Странник велел быть гостеприимным.
– Но все-таки за овес придется отработать? – лукаво уточнил Фарелли.
– Так ведь гостеприимность и глупость – это разные вещи, сударь, – снова усмехнулся трактирщик. – Лошадок во-он там поставьте! – махнул он рукой на крепкую конюшню в глубине просторного двора. – Прислуги не держу, так что сами своих кобылок обихаживайте. А потом прошу в дом, пообедать перед работой. Да, кстати, звать меня можете мастером Витольсом.
И, оставив Аластора со спутниками посреди двора, ушел в сам трактир – двухэтажный, высокий и крепкий, как все здесь.
– Странный он какой-то, – негромко проговорила Айлин, оглядывая с высоты седла совершенно пустой двор. – И посетителей нет, кроме нас. Ни проезжающих, ни прислуги… Разве в подобных заведениях так бывает?
