Она повернулась и медленно, с должной неторопливостью поднялась по лестнице, изо всех сил заставляя себя не бежать и не оборачиваться, хотя ноги так и молили бежать изо всех сил! А остановиться только в комнате, заперевшись на засов и окружив себя и друзей всеми возможными щитами! Аккару! Это же аккару! Она встретилась с тем, чего на свете быть не может! «Сначала – кадавр, – подумала она. – Потом вот это… Дальше только с Барготом повстречаться осталось! Ох, простите меня Благие за такие мысли…»
Ей послышался тихий смешок, слишком далекий, чтобы быть опасным. А потом страх исчез, и Айлин с изумлением поняла, что вот-вот уснет. Нет, никакого наведенного сна, тяжелого и непреодолимого. Просто усталость и странное облегчение, что жуткая загадка разрешилась ответом, пусть не менее жутким, но хотя бы понятным. «Саймон умер бы от зависти, – подумалось ей. – И я никогда не смогла бы ему объяснить, что вполне обошлась бы без этих приключений. Я просто хочу, чтобы все было как раньше! Если не у меня, то хотя бы у всех остальных».
– И ты… ты знаешь, что он попросит? – осторожно спросил Вальдерон, и магесса задумчиво кивнула, а потом яростно замотала головой. – Я не понимаю, – признался бастардо с таким тяжелым вздохом, что Лучано даже постыдился признаваться, что понял не больше дорвенантца.
Когда Айлин разбудила их утром, он поверил ей сразу. Слишком уж много странностей было в этом трактире, ничем не объяснимых и жутких. Но если хозяин – нежить, тогда кое-что встает на свои места. Например, отсутствие запахов и домашних животных. Правда, остальное все равно непонятно. Как нежить может ходить под дневным солнцем и есть человеческую пищу? Но этим Лучано решил не забивать себе голову. Магессе виднее, как зовется их любезный хозяин. Главное, что слопать заглянувших к нему путников он вроде бы не собирается. Или собирается, м?
– Я не знаю! – воскликнула Айлин и шепотом добавила: – Но думаю, что крови. Понимаете, по легенде, аккару пьют кровь. Правда, по той же легенде, они еще едят людей, даже живых… ну, это неважно! Но мастер Витольс сказал, что не попросит с нас большего, чем мы можем дать, а еще пообещал не причинять вреда…
– Едят людей – это неважно?! – потрясенно выдохнул бастардо. – Айлин! Неужели подобному существу можно верить?!
Он сидел на кровати, еще растрепанный после сна, в одних штанах и рубахе, и в задумчивости лохматил светлые отросшие волосы пальцами. Лучано старательно отвел взгляд от широких плеч, беспощадно обрисованных тонким полотном, и перевел его на Айлин. Магесса устроилась в кресле, подогнув под себя ноги и обняв их руками, свернувшись, словно котенок, но Лучано уже давно не обманывался внешней наивностью синьорины.
У этой девицы хватило хладнокровия не разбудить их, чтобы сообщить потрясающую новость немедленно, а дождаться утра. Между прочим, Лучано никак не мог вспомнить, как он оказался в постели, последним воспоминанием был коридор, где он стоял, охраняя сон своих спутников. Айлин же на его осторожный вопрос только отмахнулась. Что ж, проснулся – уже хорошо, но что будет дальше?
Магесса наконец перестала терзать косу, кончик которой по привычке накручивала на палец, подняла голову и ответила Альсу прямым жестким взглядом.
– Я не знаю, Ал, – произнесла она негромко и с медлительностью, сделавшей ее слова особенно вескими. – Но что нам остается? Подумай сам! Ночью он мог бы укусить любого из нас, хоть бы и всех троих. Поверь – мог бы! Несмотря на все мои щиты и даже Пушка… – Она покосилась на Лучано и так быстро отвела взгляд, что он окончательно убедился: что-то с его сном было неладное. – А вместо этого мастер Витольс предупредил нас о магическом поиске! – продолжила Айлин. – Мы не наткнулись на разъезд лишь потому, что заночевали здесь, об этом тоже надо помнить.
– Ну еще бы, – упрямо хмыкнул Аластор. – Какой же хищник захочет с кем-то делиться добычей? Он не тронул нас ночью? Какое благородство! Но сейчас-то мы уже проснулись. Так что предлагаю убраться отсюда побыстрее. Мы ведь можем это сделать?
– Я… не знаю. Не уверена, – призналась Айлин, розовея щеками под их вопросительными взглядами. – Вы… не понимаете! Это же аккару!
Последнее слово она опять произнесла с таким испуганным благоговением, что Лучано передернуло от нехорошего предчувствия. Услышать подобный тон от магессы, с полным пренебрежением говорившей об упырях, стригоях и прочих жутких чудищах, – это дорогого стоит! Лучано невольно подумал, что так мог бы говорить юный Шип об одном из грандмастеров, уже хорошо представляя себе, о каком человеке идет речь, и опасаясь его до дрожи.
А магесса продолжила, снова принявшись дергать себя за пушистый кончик косы:
