– Аккару – самая древняя нежить, известная людям! Он намного быстрее и сильнее, чем вы можете представить. Ал, я понятия не имею, действует ли на него магия, но точно знаю, что твои секиры нам не помогут. И Провожатые на этот раз – тоже. Он бессмертен, понимаешь? Не как кадавры, над теми властны слуги Претемнейшей, а по-своему. А еще он старый… Очень старый! Чем старше нежить, тем она сильнее и тем меньше на нее действуют обычные средства от существ такого рода. А Витольс не боится ни солнца, ни серебра! Он… как будто ими наслаждается! Ведь мог бы держать на кухне только медную посуду – никто бы и не удивился, а он нарочно пользуется серебром!
– И чеснок в суп кладет, – подтвердил Лучано.
Айлин поспешно кивнула:
– Ну да! Я спросила его о возрасте, а мастер Витольс… он, конечно, отшутился! Но что, если он из тех первых аккару, чья родина когда-то утонула в океане?! Он… он же тогда старше самих Благих!
Она попыталась улыбнуться, но получилось бледно, а Лучано честно попробовал представить себе такую бездну времени – и у него ничего не вышло. Но если вообразить, что он сам будет заниматься ремеслом Шипа не отпущенный обычному человеку срок, а лет хотя бы двести-триста… Это же каких высот в мастерстве можно было бы достигнуть? И… какая страшная тварь получится…
Аластор явно подумал о чем-то похожем, потому что окончательно помрачнел и снова погладил рукоять секиры, словно живое существо.
– Мы с ним не справимся, – с тихим отчаянием закончила магесса. – Можно попробовать, конечно. Только мы сейчас на его земле, в доме, о секретах которого представления не имеем. Хорошо, если он нас просто отпустит! А если нет? Ну, пусть даже нам удастся уехать, а что дальше? Кинемся в сторону города, прямо в руки егерей?
Она замолчала и, бросив косу, обняла себя руками за плечи. А Лучано подумал, мельком глянув на застывшее лицо Вальдерона, что тот наверняка попробовал бы прорваться, но, к счастью, умеет слушать не только свою дворянскую гордость, но и голос разума. И что голосу этому неплохо было бы помочь.
– Прежде чем решать, – заметил он очень мягко, чтобы Вальдерон не вскинулся из чистого упрямства, – я бы выслушал предложение синьора аккару. То есть грандсиньора, – подумав, уважительно поправился он. – Ведь прямо сейчас он не берет нашу комнату штурмом, как осажденную крепость, м? Значит, и в самом деле рассчитывает договориться. Пусть даже сила на его стороне, но есть вещи, которые ни за что не получишь силой. Может, он не хочет ничего ужасного, как и сказал?
– Это чудовище-то? – напряженно бросил Вальдерон. – А что он хочет? Передать письмо кому-то из старых друзей? Или рецепт твоего грибного супа?
– О, я бы с радостью поделился! – улыбнулся Лучано и почесал шею Перлюрену, выбравшемуся из сумки. – Но этого мы не узнаем, пока не спросим. А тогда и решить будет гораздо легче.
– Согласен, – нехотя бросил Аластор и встал, не выпуская из рук секиры. – Тогда прямо сейчас пойдем и спросим, что у него на уме. А если это что-то… что-то недопустимое…
– Тогда уйдем, – твердо сказала Айлин и со вздохом поправилась: – Ну, попробуем… Я даже в теории не знаю, что могло бы подействовать на аккару. Их даже на старших курсах нежитеведения проходят кратким упоминанием. Один Странник ведает, откуда они взялись на самом деле и куда подевались много столетий назад.
– Жалко, что не все, – уронил Аластор. Окинул взглядом комнату с двумя разобранными постелями и хмуро поинтересовался: – Лу, ты почему меня ночью не разбудил? Договаривались ведь по очереди на карауле стоять.
Лучано прикусил изнутри губу, на мгновение уткнувшись взглядом в Перлюрена. Потом поднял голову и честно признался, холодея от жуткого стыда:
– Альс, я ничего не помню. Даже не знаю, как здесь оказался. За такое у наемников голову рубят, я знаю. Или гонят из отряда пинками. Воля ваша, я все понимаю. Но… не помню.
– Мастер Витольс его усыпил, – тихо сказала Айлин. – А потом разбудил, и я смогла отвести Лу в комнату. Он как зачарованный был, просто вошел, упал на кровать и снова уснул. И… Аластор, не вини его за это. Я же говорю, мы ничего не знаем о возможностях аккару. Ты и сам спал так, что не проснулся, когда мы вошли.
Аластор пару мгновений посмотрел на Лучано, чувствующего себя мерзко, словно в выгребной яме побывал, и кивнул:
– Ясно. Забудем.
Повесил на пояс одну из секир, вторую взвесил в руке… И тут в дверь постучали, и раздался вежливый голос мастера Витольса:
– Милорды, миледи, я ни в коем случае не тороплю вас с решением, но завтрак уже готов и может остыть.
На несколько мгновений в комнате повисла тишина, а потом синьорина учтиво откликнулась из кресла:
– Благодарю, сударь. С вашей стороны очень любезно позвать нас.
Лучано послышался за дверью тихий смешок, да он и сам едва удержался. Благие Семеро, истинная грандсиньорина блистает манерами даже с нечистью! Впрочем, следовало признать, что и нечисть им попалась на редкость благовоспитанная.
– Завтрак, значит? – с тяжелой, опасной медлительностью уточнил Аластор и открыл дверь.
