– Он, – уронила Айлин внезапно охрипшим голосом. – Мне нужно несколько минут, чтобы начертить нужные знаки. Ал, привяжи пока лошадей. Ах да, и Пушка тоже! – спохватилась она в последний момент и соврала недрогнувшим голосом: – Я не знаю, как он отреагирует на такую сильную магию. Он ведь все-таки умертвие, вдруг ему повредит? Пары десятков шагов будет достаточно.
«Лишь бы не кинулся следом за мной в Разлом, как на Темные тропы, – подумала она. – Не хочу забирать его с собой. Пушок умный, он выберет себе нового хозяина. Аластора, например. Заодно и память обо мне будет!»
– Пушок, иди с Алом, – сказала она спокойно, хотя сердце рвалось пополам, так хотелось обнять огромного пса, зарыться лицом и руками в мокрую белую шерсть, сказать, как она его любит, – Пушок ведь все понимает!
Но нельзя! Аластор обязательно поймет, что это прощание неспроста.
И Айлин лишь погладила волкодава по голове, как делала постоянно, да коснулась мохнатой морды быстрым ласковым жестом.
– Я сейчас, – кивнул Аластор, уводя за поводья всех четырех кобыл.
Пушок посмотрел на Айлин укоризненно, как ей показалось, но послушно пошел следом.
– Лу, побудь здесь, – попросила она, обернувшись к итлийцу. – Мне там нужно все подготовить.
– Я понимаю, – церемонно поклонился тот, хотя в последнее время полностью пренебрегал обычным этикетом.
Вздохнув, Айлин принялась подниматься на холм, с каждым шагом ощущая, как давит на тело и разум близость Разлома. Вблизи он оказался темнее, чем выглядел снизу, похоже, свойства реальности рядом с чудовищным прорывом в Запределье менялись, обманывая человеческие чувства. Шаг, еще шаг… И Разлом почернел, наконец явив свой настоящий облик – огромную прореху прямо в воздухе, черную и бездонную, ведущую в немыслимые и необозримые глубины.
Айлин поморщилась: некротические эманации здесь были густыми до омерзения. Так много смертей… Меньше, чем в той деревне, да и более давние, но все-таки противно. Она огляделась и заметила на голой, словно выжженной поверхности холма неглубокие тонкие линии, образованные запекшейся землей. За столько времени ее ни дождь, ни снег не размочили? Ну и хорошо, вот эту звезду она и использует, будет быстрее и надежнее.
Найдя вершину, от которой следовало чертить, Айлин сняла с пояса нож, взяла за лезвие в ножнах, присела и с силой воткнула навершие рукояти в нужную точку. Не лезвием же чертить, ей еще Алу руку резать! Давно известно, что собственный нож никогда не станет для некроманта источником заразы, но вот к ритуальным жертвам эта поблажка не относится, Ал же, как ни крути, именно жертва.
Несколько минут она тщательно восстанавливала звезду, потом, оглядев результат своего труда, принялась чертить руны и знаки. Земля поддавалась неохотно, Айлин быстро устала, но спешила, понимая, что времени у них немного. Или снова случится прорыв, нацеленный на Аластора, или демоны поблизости объявятся, или… Разыгравшемуся воображению представилось, как из Разлома высовывается чудовищных размеров лапа и громоподобный голос интересуется, что это за козявка мешает планам самого Баргота… Стиснув зубы, Айлин покосилась на черную прореху в никуда и еще сильнее заторопилась.
Наконец последний знак четко и ровно, несмотря на спешку, лег на землю, и Айлин выпрямилась. Глянула вниз и махнула рукой – Аластор и Лучано бегом поднялись по склону. Замерли неподалеку от звезды, понимая, что теперь все зависит от Айлин, и ожидая приказаний. Она же снова глянула вниз, чувствуя, что все-таки забыла что-то. Так, лошади у ближайших кустов, Пушок тоже привязан… Чаша не потребуется, в этой версии ритуала кровь должна течь прямо на землю… Айлин стряхнула с любимого ножа удобные ножны, глянула на блеснувшее лезвие – идеально чистое, как и полагается. И такое острое, что разрез быстро затянется. Ну, может, шрам останется, но шрам – это же ничего, правда?
Она все просчитала и перепроверила сотню раз, должно получиться! Ритуал, написанный самим Избранным Претемной Госпожи, блестящим мастером некромантии, обязан быть безупречным! На миг Айлин прикрыла глаза, попытавшись вспомнить лицо лорда Бастельеро… Грегора… своей первой любви…
Он встал перед ее внутренним взором ясно, как живой, но тут же очертания лица и фигуры заколебались, черный камзол с фиолетовой отделкой стремительно посветлел, а вместо лица, словно вырезанного из белого мрамора, и пронзительно синих глаз она увидела совсем другое лицо, смуглое, с горбинкой крупного носа, черной бородкой и угольно-черными же глазами. «Прощайте… – выдохнула Айлин обоим. – Мне так жаль, правда… Но вы ведь меня поймете – оба!»
Сглотнув вставший в горле ком, она снова глянула на нож. Ну что, пора? И тут вторая ладонь, свободная от ножа, дернулась к поясу, наткнувшись на что-то привычное, мягкое. Ах да, сумка! Ну как же она могла забыть?! Поясная сумка, подарок магистра Мэрли! А в ней гримуар мэтра Лоу и ее собственные записи! Едва не утянула с собой такую ценную вещь!
Она принялась торопливо распутывать тесемки, в ответ на удивленный взгляд Ала пояснив:
