Но Аластор доверился ее голосу – и сейчас лежал, закрывая голову руками, а над ним прокатилось и ушло дальше обманчиво медленное багровое марево с золотыми проблесками. Плотное, как «Могильная плита», но сотканное из живого огня. На миг остановилось парой дюжин шагов ниже Аластора и Пушка – и вспыхнуло, как самый огромный чинский фейерверк, только неизмеримо страшнее. А потом покатилось к подножию, стремительно набирая скорость, расплываясь по склону пеленой расплавленного золота.
Айлин закричала, но в ушах, перекрывая ее собственный крик, стоял истошный визг умирающих демонов. Они успевали вскрикнуть совсем ненадолго, вспыхивая, как сухие сосновые щепки, которыми Айлин в сторожке разводила огонь. Несколько мгновений их силуэты виднелись в жутком золотом потоке, а потом чернели и падали, рассыпаясь пеплом. «Только бы не на деревню, – стучало в ушах. – Я поставила ограничители. Я точно их поставила. Мамочка… Только бы до деревни не докатилось. Там еще на лошадях с полчаса езды, не может заклятие уйти так далеко! Магистр Кристоф говорил, что с первого раза ни у кого «Огненный ветер» далеко не уходит… Но это же не он!»
Она рыдала, обхватив себя за плечи руками и сотрясаясь всем телом. И через бегущие слезы видела, как поднимается Аластор, вставая на одно колено, потом другое. Как шевелится неподалеку от него уцелевший демон. За его спиной, так что Ал не видит! Как собирается в комок, готовясь прыгнуть… и валится на землю с арбалетным болтом в уродливой голове.
– Синьорина… – услышала она словно сквозь пелену. – Синьорина, как вы?
Айлин застучала зубами, пытаясь что-то сказать. Бросив арбалет, Фарелли подскочил к ней, поддержал за плечи, но она вырвалась, вглядываясь вниз, туда, где ало-золотая волна прокатилась от подножья холма на пару сотен шагов и медленно погасла, словно уходя в почерневшую землю.
А потом Айлин поняла, что больше не слышит визга, зато в ноздри ей лезет жирный тяжелый запах подгоревшего мяса. И ее вывернуло остатками завтрака прямо под ноги, на побуревшую от недавнего мороза траву.
– Айлин… Айлин…
Ее обнимал Аластор, говоря, что все хорошо, все закончилось, Айлин едва его слышала, в ушах шумело, ноги подкашивались от слабости.
Только сейчас она осознала, что не просто выложилась полностью, а еще и резерв из браслета Мэрли вычерпала. И сейчас пуста до донышка. Ни капли силы. И даже испугаться этому не получалось.
«А карвейн остался на лошадях, – подумала она, уплывая в беспамятство. – Ничего, Ал их поймает… Теперь можно, да?»
Пушок, бесцеремонно отталкивая Аластора, подлез к Айлин, прижался к ней лобастой головой, сунул морду ей в руки, и странным образом стало полегче, словно кто-то дал ей артефакт-накопитель. Айлин глубоко вздохнула и позволила себе обмякнуть в руках Аластора, уже не теряя сознание, а просто от слабости.
– Семеро Благих, Айлин! – услышала она восторженный голос друга. – Что это было?!
– А я не знаю, – призналась она и рассмеялась, но смех опять перешел в слезы. – Ал… ты живой…
Она уткнулась в его куртку, пахнущую гарью, но сейчас на свете не было ничего прекраснее этого запаха.
«Мы живы, – пришла простая и ясная мысль. – Мы все живы. И деревня спасена. И прямо сейчас все хорошо. Пусть самое плохое случится потом, через несколько дней, когда доберемся до Разлома, но не сейчас! Я справилась. Я сделала… ну, не «Огненный ветер», но что-то правильное, раз все сработало. Лишь бы не пришлось это повторять! Совсем ничего не помню… Но я смогла! Значит… значит, не отступлю и потом, когда будет еще страшнее…»
«А раньше я ее не боялся, – пришла простая и ясная мысль. – Напрасно».
Юная магесса плакала в объятиях изрядно сконфуженного бастардо. Он гладил ее по спине, уронив на сырую темную землю свои секиры, а несколькими шагами ниже прошла ровная, как по линейке отбитая, граница гари.
Там земля запеклась от чудовищного жара, потрескалась на серые плиты, и лишь уродливые черные кляксы отмечали места, где испарились демоны. А еще запах… Жирный густой дух, в котором смешались и вонь жареной плоти, и обычный дым от нескольких кустов, сгоревших уже далеко внизу, поэтому почти естественным образом.
«Вот тебе и милая рыжая девочка… – с удивившим его самого спокойствием подумал Лучано. – Жуть какая… И как она это сделала? Разве некроманты умеют управляться с огнем? Хотя откуда мне знать наверняка? А теперь вот плачет. Почему? Она ведь нас всех спасла, да и эту несчастную деревню заодно. Там никто и понять не успел бы, что случилось. А если бы даже сообразили вовремя, то это же крестьяне! Над ними небо рушиться начнет, а они кинутся выводить коров из хлева и собирать горшки. Точно всех сожрали бы! Ну и чего, спрашивается, синьорина Айлин рыдает? Не демонов же ей жалко?!»
