– Боги, сколько красивых слов… – поморщился Райнгартен и тут же примирительно поднял ладонь. – Ну-ну, не обижайтесь. Я знаю, что вы и говорите, и делаете все от чистого сердца. Вы – это вы, мой дорогой Грегор, и нам всем…хм… придется с этим считаться. Но в таком случае я настаиваю: расходы на учебу младших братьев Саграссов поделим пополам. Вы же не намерены оскорбить меня предположением, что Оранжевая гильдия беднее Фиолетовой, а? – Он усмехнулся. – Или что Райнгартены скупее Бастельеро?!
– Я знал, что вы меня поймете, Этьен, – с облегчением согласился Грегор. – Видит Претемнейшая, и в мыслях не было вас обидеть. И все-таки составьте петицию от Ордена с просьбой помиловать Лионеля Саграсса.
– У нас нет короля, – поморщился стихийник. – Рассматривать эту петицию будет Совет Трех Дюжин. Вам напомнить, как профаны Совета относятся к любым проектам магов? Тем более теперь, когда несомненна и доказана вина Денвера? А ведь Саграсс был его ближайшим помощником. В его невиновность попросту никто не поверит, а если вдруг это и случится… во имя Всеблагой, Грегор, неужели вы сами не понимаете, что прошение отвергнут хотя бы из желания поставить нас на место? Я уже не говорю о том, что просить за одного из участников – значит изрядно замарать Орден, хотя куда уж дальше!
Грегор стиснул зубы. Проклятье, Райнгартен прав во всем! Что и говорить, в сплетении интриг – что орденских, что придворных – стихийник чувствует себя уверенно, как рыба в воде! Но как же отвратительно понимать, что придется отдать Саграсса палачу ради того, чтобы сохранить авторитет Ордена!
– Я понял вас, Этьен, – глухо уронил он. – В таком случае позаботьтесь составить прошение о снисхождении. Уж это мы должны Саграссу в любом случае.
«А я, – подумал вдруг Грегор, – сегодня же вечером навещу Аранвена. Канцлер пользуется огромным авторитетом в Совете! Если помиловать Саграсса предложит он, возможно, профаны отнесутся к этой мысли более благосклонно?»
– Непременно, милорд Архимаг. – Встав, стихийник усмехнулся, указав взглядом на документы, еще не разобранные Грегором. – Вижу, вы успешно осваиваетесь. Наш небольшой договор все еще в силе?
– Да, – кивнул Грегор и вздохнул. – Но дайте мне сделать для Ордена хоть что-то полезное. Не хочется быть самым незначительным Архимагом за всю историю Дорвенанта.
– О, я уверен, это вам не грозит… – рассеянно протянул Райнгартен, подходя к дверям. – Вы и незначительность? Это так же забавно, как Ревенгары и осторожность, Эддерли и воздержание, Аранвены и азарт… Разумеется, я подожду, милорд.
И вышел, отвесив на прощание короткий поклон.
«К Барготу дела хоть ненадолго, – подумал Грегор устало. – Занятий у меня сегодня нет, ими не отвлечься, но пора навестить Эддерли, его наверняка уже перевели из операционной палаты в обычную».
Выйдя из кабинета и попрощавшись с секретарями, вскочившими при его появлении, он спустился из башни Архимага по длинной витой лестнице. Интересно, как ее преодолевали прошлые Великие Магистры? Престарелый Кастельмаро, например. Перила и ступени удобные, но высота же! И зачем загонять Архимага на самый верх? Давно прошли те времена, когда Академия была в первую очередь крепостью и глава Ордена в случае нападения командовал защитой с самой высокой точки. Сейчас-то зачем сохранять эту традицию?
«Впрочем, – подумалось ему, – в Ордене не так уж мало традиций, нуждающихся в изменении. Над этим стоит подумать, раз уж судьба дала такую власть и возможность ее применить».
Больничное крыло показалось ему более шумным, чем обычно, все-таки многие палаты до сих пор были заняты. Грегор решил не отвлекать Бреннана и осведомился у попавшегося навстречу старшекурсника-целителя, где лежит младший Эддерли.
– Угловая палата в конце коридора, милорд! – отозвался тот. – Разрешите вас проводить?
– Та, что с окнами в сад? – уточнил Грегор. – Благодарю, не стоит, сам найду.
Еще бы, в бытность адептами именно там они обычно отлеживались с Диланом после особенно усердных тренировок или попросту дуэлей, замаскированных под таковые. А сейчас там лежит брат Дилана, уже совсем взрослый… Как летит время! Взрослый, а дурной до невозможности!
Постучав в зеленую дверь и дождавшись ответа – почему-то девичьим голосом! – Грегор вошел и увидел дивную картину.
Его любимый ученик валялся на больничной койке поверх одеяла, опираясь на кучу подушек и вытянув забинтованную ногу. А столик возле кровати был полон коробок, бутылок, корзин… И каждая заботливо украшена изящно повязанным бантом самых разных цветов, отчего столик напоминал то ли пышную клумбу, то ли корзинку рукодельницы. Что ж, этого следовало ожидать! Разве могут девицы упустить такой шанс напомнить о себе раненому герою? Странно, что еще в палате всего одна!
