На обратном пути в Европу, в самолете его осенило. Он понял, откуда этот страх. Страх, который преследует, возможно, их всех — и Карла, и остальных. Почему он возник именно теперь, спустя семь месяцев после начала их миссии, после пяти удавшихся актов отмщения, даже не считая операции в Бейруте? Причина была проста и понятна.
Они убедились на своем же опыте, что, наметив жертву, отыскать и уничтожить ее оказалось довольно просто, особенно если есть деньги. И при этом остаться безнаказанным. Удивительно, с какой легкостью любая группа террористов может осуществить задуманное. Разумеется, не всегда, но на каком-то отрезке времени — безусловно. И этого отрезка вполне достаточно, для того, чтобы уничтожить четверых или пятерых. С такой же легкостью, с какой они проделывали это сами.
Они покупали информацию о террористах. Следовательно, и террористы могут купить информацию о них. Тем более что денег в их распоряжении больше, а угрызений совести — меньше. Следы неизбежно оставляют все. Любой из людей, с которыми они вступают в контакт, может оказаться осведомителем. А этого более чем достаточно. Каждый из группы Авнера в любой момент может увидеть дуло пистолета, нацеленное на него из-за угла. Или взлететь вместе со своей кроватью, как взлетел аль-Шир.
Нет больше сомнений в том, что уже сейчас кто-то выслеживает их с целью уничтожить. Так что основания для страха у них были вполне реальные.
За последнее время три инцидента, сами по себе не значительные, выбили их из колеи еще больше.
Однажды вечером, во Франкфурте, они решили пообедать в ресторане. (Обычно они питались у себя дома, делая покупки и готовя по очереди.) Возвращаясь домой, они решили сократить путь и для этого поехали через какой-то строительный участок. Вдруг их ослепили прожекторы, и кто-то громко приказал им остановиться. Тут же они были окружены полицейскими. Как потом выяснилось, полиция охотилась за торговцами наркотиками. По ее сведениям, какие-то поставщики назначили на этом месте встречу, и полиция устроила засаду. В эту-то засаду и угодила команда Авнера. Через несколько минут их отпустили, принеся извинения. Документы у них были в порядке. Никто из них не был пьян и ничего компрометирующего их в машине не было. Но то, что произошло в течение этих нескольких минут, произвело на них гнетущее впечатление. Они стояли, повернувшись лицом к машине и раскинув по ней руки, стояли под дулами пистолетов. В эти минуты они считали себя уже погибшими и нисколько не сомневались в том, что немецкая разведка их выследила. Это был первый случай, когда они столкнулись с представителями властей — ни до, ни после этого никогда не было.
Еще два случая произошли уже только с Авнером и Карлом. И оба — в воскресенье. Два воскресенья подряд в десять часов утра в их франкфуртской квартире происходило нечто не слишком им понятное. Возможно, это была случайность, но нервы их были на пределе, и потому сами по себе незначительные происшествия оставили глубокий след в их душе.
Они еще сидели за завтраком, когда раздался стук в дверь. Это было странно, так как посетители обычно звонили снизу, из вестибюля. Авнер прокрался к глазку в двери и увидел двух хорошо одетых незнакомых ему людей. Он повернул ключ в замке, слегка придерживая коленом дверь, а Карл в это время прикрывал его, стоя с пистолетом в руках в дверях спальни. Незнакомцы оказались почтовыми инспекторами и пришли выяснить, довольны ли господа тем, как работает почта. Вероятно, консьержка впустила их потому, что они ходили с этим вопросом из одной квартиры в другую, опрашивая всех живущих в доме.
— Какая опасная, однако, у них работа, — сказал, усмехаясь, Карл и спрятал пистолет.
В следующее воскресенье происшествие не понравилось им еще больше. Кроме того, они оба испугались не на шутку.
На этот раз они кончили завтрак и занялись чтением утренних газет. В этот момент раздался оглушительный треск бьющегося стекла и какой-то предмет влетел в комнату. В то же мгновение оба бросились на пол, прикрывая головы руками и ожидая взрыва гранаты. Через несколько секунд осторожно поднявшись, они увидели, что пол усеян осколками стекла, но предмета, который был брошен в комнату, нигде не было видно.
Авнер подполз к стене, встал к ней спиной и осторожно выглянул в разбитое окно. Внизу он увидел маленького чернокожего мальчика, явно из жилого американского комплекса, расположенного на другой стороне улицы. Мальчик терпеливо ждал, когда же кто-нибудь выглянет в окно. В руке он держал бейсбольную биту.
— Простите, сэр, — закричал он по-английски, как только заметил Авнера. — Я не нарочно. Отдайте мой мячик, пожалуйста. — Две ночи после этого Авнер засыпал с трудом.
