– Какого…, – еле слышно произнес я, глядя на него.
– Ну, хоть что-то смогло привести тебя в чувства, – с грустной улыбкой ответил он. – Уж слишком твое лицо было мертвого цвета.
– Это мой естественный цвет кожи.
– Еще скажи, что тебе не понравилось.
– Океан!
– Ладно. Прости, – ответил он и тут же замолчал, сев рядом со мной на мокрый песок. Спустя минуту он отвернулся в другую сторону, прикрывая лицо руками.
– Что произошло?
– Я все просрал, – только и ответил он.
–
– Я же тебе говорил, нужно звать Гермеса! Чтобы я еще раз в жизни послушал пациента…
– Не называй меня так.
– А что, лучше жертва?
– Лучше просто Тим.
– Чтобы я еще раз послушал тебя, Тим! И всех тебе подобных утопленников.
Наступило неловкое молчание. А может, оно вовсе и не было таким. Потому что я все еще приходил в себя, а Океан погрузился в собственные мысли. На нем, как мне кажется, еще больше не было лица, чем на мне.
Тут до меня, кажется, наконец начало доходить.
Я только что окончательно и бесповоротно умер.
– Я умер? – решил я на всякий случай подтвердить собственные мысли.
– Мне очень жаль, – кидая камень в воду, сказал Океан. По воде разбежались мелкие круги.
– Все нормально. Ты ни в чем не виноват. Только вот я там… Я не помнил обо всем этом.
– И не вспомнил бы, если бы смог выжить.
Горло сжалось комом. Я был готов к смерти. Мне казалось, я был готов. Но сейчас, когда это произошло, когда внутри поселилось осознание, что ничего не вернется обратно, мне так невыносимо пусто. Как будто еще тысячи раз тебя ударило о воду. О твердую воду, как лед. Горло сковало стальными цепями – невидимыми руками реки Рейн. Трудно дышать. Почти
– Я пытался совладеть с силами реки. Сделать так, чтобы она не принимала тебя. Чтобы поскорее выплюнула на берег. Я приложил максимум усилий, чтобы остановить шторм. И клянусь, много раз это мне удавалось практически с легкостью, но сейчас… Сейчас все было совсем по-другому. Как будто что-то потустороннее мне мешало. Сковывало всю мою магическую энергию, которую я направлял. Не было бы там того человека, так яро топившего тебя, все еще можно было бы изменить. Но я не успел. Те парни, которые выбежали на берег, твои друзья?
– Я уже не знаю, кого в этом мире можно назвать своим другом. «В любом мире», – я тут же поправил себя.
– Они ничего не знали. По их разговорам я понял, что их командир незадолго до произошедшего события специально отправил их куда-то в другое место. Якобы что-то проверить. Предчувствуя что-то неладное и вернувшись обратно, они увидели,
– Сколько все это длилось?
– Около минуты, – с тихой досадой ответил он.
– Всего лишь… Когда я был там, казалось, все это было минут пятнадцать, двадцать. Мои мысли и попытки бултыхаться в воде… все это длилось намного дольше.
– Тебе казалось. Твое тело было расслабленно, и ты медленно терял рассудок. На самом же деле все было быстро. Так же быстро, как и сгорает зажженная спичка.
Когда моя голова постепенно отключалась, я совершенно не вспоминал моменты своей жизни, как принято. Все это было незачем – я оставил эти воспоминания в каменной усадьбе Кроноса пару дней назад. Или я просто забыл все то, что было там, оставив свое прошлое в воде. Вся моя жизнь со своими яркими вспышками памятных или отравляющих мою душу историями, словами в воздухе осталась летать в комнате. Одно я знал точно: ничего не проходит бесследно.10
