Камни поблескивали серебром, давая немного света. Достаточно, чтобы понять: расстояние между стенами не более двух метров. Дальше мы летели очень медленно, потому что в некоторых местах коридор настолько сужался, что, раскинув руки, я могла бы коснуться камня. Мы пролетели по всей длине ущелья, однако я не заметила ни пещеры, ни чего-либо даже отдаленно напоминающего лаз. На дне ревела вода, и от жуткого шума хотелось заткнуть уши. Я развернулась и направилась обратно, внимательно осматривая стены. Он должен быть где-то здесь. Во мне нарастало отчаяние, ладони вспотели. Что, если я не смогу найти пещеру и мне придется вернуться в крепость, так ничего и не добившись? Тогда завтра я буду вынуждена открыть источник для Селесты и Нексора, не имея на руках ничего, способного их остановить. Когда я в третий раз облетела ущелье, мое внимание привлекло дерево, крона которого росла почти вертикально вниз. Просто чудо, что оно вообще нашло опору. Должно быть, его корни зацепились за верхний край, который здесь выступал не так сильно. Я приблизилась к нему, отодвинула листву в сторону и вздохнула с облегчением. За ней оказался узкий проем высотой с человека. Навстречу мне хлынул мерзкий смрад, и к горлу подступила тошнота. Я спрыгнула с метлы, и под сапогами хрустнули мелкие камни и кости. Будь у меня хоть какие-то сомнения в том, что я попала в нужное место, они бы уже исчезли. Должно быть, это остатки еды, которой русалки кормили дракона и питались сами.
– Будем надеяться, что мы едой не станем, – шепнула я метле, прежде чем превратить ее обратно в заколку и закрепить в волосах так прочно, что заболела кожа.
Стены пещеры сверкали, подобно небу с миллионами пойманных звезд. Моя кожаная форма плотно прилегала к телу и была покрыта защитными чарами от огня. Я не планировала сгореть здесь, как Эстера. О провале не могло быть и речи. Завтра утром мне нужно сидеть у постели своей дочери, когда она проснется. Я оглянулась через плечо и удостоверилась, что за мной никто не следит. Потом сделала шаг, а за ним еще один. До моих ушей донесся шум. Он звучал как… тоскливый шепот. Как будто весенний ветер перебирал серебряные колокольчики и слегка покачивал их. Я двинулась вглубь постепенно светлеющего коридора. Это не пойманные звезды, а кристаллы, которые с течением времени образовались на стенах. Чем круче вниз тянулся коридор, тем ярче они сияли, а их структура становилась все более изящной и кристаллической. Я шла на зов русалок, поскольку эта песня наверняка исходила от них. Тоска в их голосах предупреждала меня о судьбе, которая их постигла. Чем ближе я подходила, тем отчетливее разбирала слова. Они рассказывали свои истории, и хотя я знала, что должна быть с ними осторожна, у меня не получалось избавиться от тяги к их голосам. Русалки пели о своих любимых, которые предавали их и изменяли. О поцелуях и нежности, которых им не хватало. О нарушенных обещаниях и разбитых сердцах. Все они когда-то любили и были обмануты и убиты своими возлюбленными. Утоплены. Из жадности, ревности или ради забавы. И эти девушки стали духами воды. Потому что их души отказались покидать этот мир, хотя в нем жили мужчины, которые их убили. Многие из них с тех пор утаскивали невинных мужчин или женщин в глубины озер и рек, потому что завидовали жизни, которую хотели бы прожить сами. Как Нексору удалось убедить русалок охранять Балаура и заботиться о нем, было для меня загадкой. Может, он обещал вернуть их к жизни? Сколько обещаний он дал и нарушил? Впрочем, как я могла винить его в том, что сама делала сотни раз? По шее побежали мурашки, и я стиснула зубы. Я не Эстера. То, что когда-то совершила эта душа, не имело никакого отношения ко мне.
