Джекс тихо выругался и предпочел вылезти из укрытия, раз его все равно обнаружили.
– Чего ты хочешь от меня, Херис?
– Убить. Кто же не хочет избавиться от той, в чьих руках жизни всех, включая их собственные. И кто может их оборвать. Я прославлюсь среди жителей Царства Темных, убив богиню из Пантеона. Танатос не одобрит, но мы ему и не скажем, – лукаво улыбнулся Херис. – Зато остальные будут завидовать и поклоняться мне.
Вороны на его плечах встрепенулись и расправили крылья. Их острые клювы раскрылись в оглушительном крике. Альма приготовилась отразить удар, достав ножницы.
Но вороны двигались не к ней, а в сторону Джекса.
У Джекса не было времени на долгие размышления: вороны, у которых вместо глаз были черные бездонные дыры, нацелились прямо на него.
На запястье Джекса звякнул браслет. Он разорвал его, чтобы освободить подвеску. Звенья цепочки разлетелись по полу с тихим звоном, на который никто не обратил внимания.
– Ochrania, – произнес вслух Джекс.
На его глазах вырос сай. Острый клинок был точно таким, каким его описывали. Он идеально помещался в руке. Первый ворон атаковал, но Джекс уже был к этому готов. Пользоваться оружием было абсолютно непривычно для парня, он никогда прежде не держал в руках что-то острее кухонного ножа, которым резал помидоры на ужин.
Но как только один из воронов подлетел, парень замахнулся. Сай попал в цель. Почти. Джексу удалось задеть кончик крыла птицы. А через секунду в его плечо врезался второй ворон.
Альма оказалась рядом и проткнула ворона ножницами. Он издал оглушительный крик и исчез. Его можно было убить, так как ворон не был живым существом с собственной судьбой, по крайней мере Альма надеялась на это. На месте, где мгновенье назад был ворон, образовался клубок черного дыма. Словно птица была лишь видением или галлюцинацией. Но глядя на запыхавшееся и обеспокоенное лицо Альмы, Джекс не сомневался в случившемся. Ее бледные костяшки пальцев плотно сжимали ножницы.
Джекс хотел поблагодарить девушку за помощь, но не успел.
– Пригнись! – резко закричала Альма.
Джекс инстинктивно наклонился, и в этот момент над его головой пролетел первый ворон, слегка задев волосы парня. Это был тот самый, которого Джекс ранил своим клинком. По всей видимости, никакого вреда ворону это не принесло.
Парень выругался.
Обычно, когда он так делал, Альма косо на него смотрела. Она плохо понимала значение всех слов, которыми выражался Джекс, но они звучали грубо, и мойра точно что-то подозревала и всем своим видом выражала неодобрение, но сейчас она была с ним согласна.
Джекс выставил сай перед собой. Клинок был тяжелым, но парень не ощущал его вес, все внимание было направлено на ворона и атаку.
Ворон стремительно взмыл вверх, Джекс сжал сай покрепче. Птица спикировала на него, раскрыв клюв, из которого выходил черный дым. Джекс перестал ясно видеть, но слышал, как крылья рассекают воздух.
Он поднял сай и замахнулся им. Черного дыма стало больше. А ворон исчез. Джекс услышал, как Альма рядом вздохнула с облегчением, вот только птицы были началом больших проблем.
– Ты справился быстрее, чем я рассчитывал, – зазвучал голос аримана. – Неплохо для смертного.
Глаза Джекса по-прежнему находились в темном дыму – казалось, он проникал прямо в глазницы. Все было видно расплывчато. Парень потер веки в надежде избавиться от этого странного эффекта, оставленного вороном.
– Я бы на твоем месте этого не делал, – предостерег ариман.
– Ты сам напустил на нас птиц! – возразила Альма.
Мойра подошла к Джексу и взяла его под локоть. Она видела, что парень плохо видит и потому не может ориентироваться. Даже силуэт Хериса был не таким четким, как прежде. Это действовало только на Джекса; когда Альма убила ворона, то ничего не почувствовала, но она была богиней судьбы, причинить ей вред куда сложнее. Смертные были уязвимей.
– Мне хотелось увидеть, на что способен человек, который путешествует с богиней судьбы. Именно поэтому я не стал его трогать, как остальных.
Ариман обвел рукой вокруг, показывая свои старания.
Альма прекрасно знала силу аримана. Херис не просто заставил людей остановиться и застыть, он буквально выкачивал из них саму жизнь, превращая в пустые замершие оболочки.
Не то чтобы ей было до этого дело. Они простые смертные, которые ничего не значили. Таких, как они, полно. На десяток человек больше, на десяток меньше. Разница невелика. Но ей хотелось одолеть Хериса, поставить его на место за то, что он мешает ее планам и задерживает на пути.
Когда ариман говорил о том, что хочет смерти мойры, вряд ли он шутил. Альма была уверена, что он назвал свою истинную цель. Вот только парадокс был в том, что он мог причинить ей вред, заставить исчезнуть, хотя справиться с судьбой не так просто. Она же не могла воспользоваться своей силой и ножницами против него, разве что ранить, но не уничтожить до конца. Это бы нарушило баланс и понесло за собой куда худшие последствия.
Ни одной мойре нельзя лишать жизни того, чья нить судьбы еще длинна и не закончена.
– Если хочешь убить меня, зачем трогать остальных?
