– Я оборву ваши судьбы быстрее, чем хотя бы один из вас успеет моргнуть, – предостерегла Альма.
Ей не нужно было играть роль или врать, мойра и вправду могла это сделать. Вот только о том, что Альма не собиралась всерьез осуществлять свои угрозы, смертным было знать необязательно.
Альма вела опасную игру, и ей приходилось контролировать каждое произнесенное слово или сделанный жест.
Охрана позади нее пошатнулась, убирая руки, но по-прежнему оставаясь рядом с мойрой. Люди, посмотрев на правителя с немой мольбой, сделали неуверенный шаг назад, когда тот им коротко кивнул. Для убедительности Альма оглянулась, встав вполоборота, и послала самый презирающий всех смертных взгляд, на который только была способна.
– Было бы проще, если бы ты сотрудничала с ними, Атропос.
Так этот выскочка знает мое настоящее имя? – пронеслось в голове Альмы. – Неужто он меня и призвал, но как?
Мойра мотнула головой. Нет, Торриус только думал о том, что он силен, но никакой силы он не имел, только поддержку. Кто-то стоял за ним, кому-то он позволял руководить собой, рассчитывая, что это играет ему на руку.
– Откуда тебе известно, что я мойра? – спросила она прямо.
– Мне известно больше, чем тебе может показаться. Не недооценивай власть.
– Ты хочешь, чтобы богиня судьбы работала на такого жалкого человека, как ты? – произнесла спокойным тоном мойра. На этой фразе она услышала, как позади нее охрана расстегивает кобуру, доставая оружие. Джекс как-то предупреждал о таком, говоря что-то на современном языке, – наверное, это было название, которое мойра не потрудилась запомнить. – Но я даже не знаю твоих планов.
Торриус поднял руку, приказывая жестом своей страже остановиться.
Впервые Альма посмотрела в глаза правителю людских земель. Альма не могла видеть всю нить его судьбы, лишь могла прочитать только ту часть, где эта нить заканчивалась, и она отчетливо видела ее. Несмотря на преклонный возраст короля, он должен был прожить еще двадцать лет. Достаточно долго для смертного и слишком много для правителя.
Его глаза были голубыми, но они утратили блеск. Волосы местами окрасились в седину и имели неприятный серый цвет. Альма невольно вспомнила о своих черных прядях, покрывающих ее макушку, и подумала, что все могло быть куда хуже. У нее, по крайней мере, оставалось время, чтобы защитить своих сестер. Кто знает, что еще могло прийти на ум этому человеку.
Торриус был одет в классическом стиле, как выразился бы Джекс. Белая, идеально выглаженная рубашка, запонки из белого золота со вставками из рубинов. Поверх рубашки был надет жилет. Черные брюки, кожаный ремень и начищенная обувь. Его плечи накрывал пиджак, подходящий под цвет брюк.
Торриус Солер, что прежде сидел, облокотившись на спинку бархатного кресла, подвинулся вперед, складывая руки в замок и упираясь на них подбородком. Даже в его осанке ощущалась могучая сила правителя.
– Как я уже сказал, я хочу стать тем, кого будут величать Правителем смерти, человеком, которому подвластны жизни других, – мечтательно и гордо ответил Торриус.
– Ты правитель, – сказала ему Альма. – Ты и
– У нас, людей, существует бюрократия. Она все усложняет. – Его голос был пронизан недовольством и презрением. – Эти аппараты правления только мешают. Но я уверен, что все заткнут свои рты, зная, что их жалкие жизни в моих руках.
– Жалок здесь только ты!
Она была уверена – он что-то не договаривал, за одной причиной скрывалась еще и другая, но более личная.
Что-то прочное и холодное ударило Альму по спине. Это было дуло пистолета – мойра все-таки вспомнила название. Но Торриус на всю серьезность ситуации только улыбнулся и вскинул два пальца, на которые было надето несколько перстней.
– Довольно, – остановил он охрану. Также их останавливал уничтожающий взгляд мойры, который оповещал смертных о ее небесконечном терпении.
Это заставляло стражников вздрагивать, а у одного из них периодически дергалось верхнее веко, что было забавно и смешило мойру, хоть она и не могла этого открыто показывать.
– С помощью тебя и твой силы, – продолжил Торриус, – я смогу держать всех, кого захочу, под контролем и устанавливать собственные законы, не нуждаясь в формальностях и прочей бессмысленности.
– Я не буду марионеткой в руках смертного. Ты еще этого не понял?
– О нет, Атропос, боюсь, что это ты пока не понимаешь, в каком положении находишься.
После этих слов, словно по команде, отворились двери позади Торриуса. До этого момента Альма и не подозревала об их существовании. Переступив порог, в кабинет вошел эриния. Мойра затаила дыхание.
Это был не Нортс, кто-то другой. Но Альма была уверена, что перед ней стоял посланник смерти, и выглядел он так, будто был готов преклонить колени перед человеком и выполнить любой его приказ.
Мойра могла победить смертных, но куда сложнее было справиться со служителем Танатоса. Он был облачен в темную накидку, на его голове был капюшон, а лицо закрывала белая маска, но Альма ощущала исходивший от него чужой запах, предвещающий смерть.
