Как только Кайнар захотел возразить и сказать, что женщина явно в чем-то ошиблась, она внимательно посмотрела на него. И ее глаза были такими же, как у самого Кайнара.
– Я твоя мама.
Он раскрыл рот.
Окипета подошла к ларьку с мороженым и поинтересовалась у парня, любит ли он этот десерт. Кайнар снова кивнул, слова давались ему в этот день с большим трудом. Но Окипете такого ответа было достаточно. Она расплатилась и передала сыну рожок с ванильным и шоколадным шариками.
– Вроде смертные дети любят такое, – сказала она и улыбнулась.
От этого жеста Кайнар расплакался. Слезы лились у него из глаз, не прекращая. Проходившие мимо люди начинали оглядываться. Он прежде не получал сладости от родителей.
Окипета отвела Кайнара в сторону, и они сели на лавочку возле реки. Она взяла у сына мороженое и облизнула его. Язык женщины был… длинным.
Кайнар смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и она, уловив его взгляд, рассмеялась.
– Не волнуйся, ты унаследовал от меня только крылья и когти.
– Крылья?
– Да. Язык у тебя вполне себе человеческий.
Наверное, это должно было успокоить Кайнара, но легче ему не стало.
– Кто ты? – спросил он.
– Гарпия, – ответила Окипета и вернула сыну мороженое. Он недоверчиво переводил взгляд на нее, а потом снова на рожок. Он сделал так несколько раз, прежде чем принялся его есть.
– И ты моя мама?
– Да.
– Но я не гарпия, – логично предположил Кайнар. – Как-то не складывается.
– Ты тоже гарпия, но лишь наполовину.
Дальше объяснять Окипета отказалась. Она сказала, что Кайнар и сам все поймет, он достаточно умен для этого. Еще посоветовала почитать книги, которые подробно расскажут о природе гарпий. Но мать взяла с сына обещание, что он не будет верить скверным мифам о них.
Когда солнце скрылось за горизонтом, а в лицо начал дуть холодный ветер, Окипета сказала, что ей пора. Она и так провела слишком много времени в мире людей, но меньше, чем ей хотелось бы.
– Ты вернешься? – спросил Кайнар с надеждой.
Окипета не ответила, а только отвела взгляд. Кайнар вновь заплакал. Ему было стыдно за свои предательские слезы, рядом с матерью он чувствовал, что ему не шестнадцать, а около шести.
– Ты бросишь меня? Как уже сделала это, да?
Кайнар знал, что говорит. Это был несправедливый и нечестный прием, но в этот момент он не хотел отпускать мать, когда только смог ее отыскать и впервые поговорить. Ему не хотелось думать, что это в последний раз.
Она нежно погладила сына по волосам. А потом он увидел, как у Окипеты выросли крылья, словно у орла, ее ноги преобразились, выросли когти, появились орлиные перья. Ее клыки увеличились в два раза, глаза теперь походили на кошачьи.
Гарпия взмыла вверх и скрылась в темноте ночи.
Кайнар простоял в парке еще некоторое время, пока пальцы на руках и ногах не начали неметь от холода, и тогда он нехотя отправился домой.
С тех пор на протяжении нескольких лет он регулярно возвращался в тот парк. Особенно в дни своего рождения. Но матери Кайнар больше не видел, хотя и продолжал надеяться еще на одну встречу, осознавая, что Окипеты ему всегда будет не хватать.
Кайнар не терял времени после ухода матери, он был рад, что наконец теперь знает правду, с его сердца упал огромный камень, освободивший душу. Кайнар прочитал все книги, в которых хотя бы как-то упоминались гарпии. Кайнар изучал их способности, силы и особенности, ведь они теперь были частью его самого.
– Ты тоже можешь летать? – спросил Джекс после небольшой паузы, возникшей в конце рассказа.
– Тебя только это интересует?
– Это бы пригодилось. Например, чтобы выбраться отсюда.
– Вот только крылья не ломают металлические прутья.
В животе Джекса заурчало.
– Черт, – выругался он, – надеюсь, узников здесь принято кормить.
На самом деле Кайнар испытывал голод не меньше, чем Джекс, и был полностью с ним согласен.
Джексу хотелось расспросить Кайнара о многом, к тому же этот парень не из тех, кто часто откровенничает, но вдруг по решетке кто-то прошелся чем-то тяжелым. Послышался лязг, от этого звука сводило зубы.
– Эй, вы! – крикнул незнакомый охранник. – Через десять минут подадут ужин. Хотя, как по мне, лучше бы вы все здесь сдохли от голода.
Джекс хотел ответить, но Кайнару удалось остановить его и посадить на место, дернув за плечо.
– Не глупи, это наш шанс выбраться.
– И пропустить ужин?
– Ужин возьмем с собой.
Прошло больше чем десять минут, когда к решетке подошел человек с ключами. Он постучал по железкам кулаком, привлекая внимание, хотя парни прекрасно его видели.
Он бросил взгляд, говорящий о том, что заключенные – жалкие люди, если их можно принимать за людей в принципе.
– Ваш ужин.
Сказав эту фразу, он собрался открыть камеру. В руках надзиратель держал закрытый белый контейнер с едой, который он намеревался бросить заключенным. Контейнер был только один. С раздражением Джекс подумал, что им пришлось бы его делить. Не будь бы они с Кайнаром друзьями, то подрались бы за то, кому достанется ужин. Парень полагал, что большинство здешних узников так и поступали, а охрана на это смотрела, потому что других развлечений у них не было.
