Мойра не могла понять, почему эринии начали служить людям. И Демьян, и сам правитель управляли посланниками смерти. Этот мир выворачивался наизнанку.
– Как ты смеешь удерживать эринию? – обратилась мойра к Торриусу, который выглядел крайне довольным собой.
– У меня есть средство, помогающее посланникам смерти понять, кто их истинный правитель.
– Но зачем тебе это?
– Сначала я хотел заполучить самого бога смерти, Танатоса. Но потом, после долгих размышлений, передумал, кое-кому удалось разубедить меня. Эринии отлично служат, а Танатос бесполезен, он лишь забирает души умерших, чтобы предоставить нижнему миру, Царству Темных. А вот ты куда ценнее.
Глаза правителя опасно блеснули. Альме захотелось попятиться или хорошенько разукрасить нос Торриусу. Правитель зашел слишком далеко, мойра должна была это остановить. Но она была одна, у нее не было силы. Альма хотела кричать от отчаянья или призвать сестер на помощь, но у нее не было даже и шанса.
Она предпочитала пока наблюдать за ситуацией и действовать осторожно.
Девушка гадала, где же сейчас находится Джекс или, на худой конец, Кайнар. Не то чтобы ей не хватало смертного, просто его сай пришелся бы очень кстати.
Как смертный посмел быть схваченным в такой неподходящий момент!
– Ты, третья мойра, – продолжил свою речь Торриус, – весьма и весьма полезна. С помощью твоих ножниц я буду сам выбирать, кому жить, а кому умереть. Эринии будут относить души Танатосу или воскрешать их, действуя по моему усмотрению.
– Ты просто безумен! – Ей хотелось добавить, что посланники смерти не станут подчиняться ему, но вспомнила про Нортса и этого незнакомого эринию, который находился неподалеку.
– Я предпочитаю слово «гениален».
Игнорируя слова Торриуса, мойра взглянула на стоящего перед ней эринию. Она смотрела на него с непониманием и сочувствием.
– Почему? – спросила она, произнеся единственное слово.
Альма была готова поспорить, что тот вздернул брови от неожиданности вопроса, но он понял, что девушка имела в виду. И все же эриния промолчал, словно что-то ему мешало говорить. Альма вспомнила, что Нортс тоже был ограничен в присутствии Демьяна. Поэтому мойра решила, что, чтобы получить ответы, она должна для начала вывести посланника смерти туда, где они будут наедине.
– Он не может говорить, – пояснил Торриус.
– Почему? – Альма хотела наброситься на безумца и ударить его по лицу. – Что ты с ним сделал?
– Подчинил себе.
Кайнар сидел, прислонившись к стенке, и размышлял, пока Джекс храпел рядом. Кайнар беззвучно хмыкнул, приподнимая уголки губ. Он поражался Джексу: этот парень колотил в железные прутья решетки и кричал, что они живут не в Средневековье и, на его взгляд, очень глупо запирать людей в какой-то там темнице, даже угрожал повесткой в суд. Когда до Джекса дошло, что его никто не слышит, он опустился на пол, сложил руки на груди, а через пару минут благополучно уснул.
А вот к Кайнару сон так и не шел.
Он прислушивался к отдаленным звукам сапог, стучавших по бетонному полу. Парень был уверен, что возле их камеры стояло как минимум двое охранников, иногда они сменяли друг друга. Он был согласен с Джексом: кто бы мог подумать, что в резиденции могут быть камеры. Хотя это территория власти, следовало ожидать чего-то такого.
Еще оставался неизменным факт, что их упекли сюда не случайно и никакой ценности парни не представляли. Кто бы ни находился за той закрытой дверью, ему была нужна только мойра.
Кайнар решил, что поможет Джексу вытащить ее оттуда, хотя и от собственной цели парень отказываться не планировал. Словно прочитав его мысли, Джекс зашевелился, послышалось странное мычание. Кайнару пришлось приложить усилия, чтобы не засмеяться от вида только что проснувшегося сокамерника.
– Что я пропустил? – спросил первым делом Джекс, открывая глаза.
– Ровным счетом ничего, – хмуро отозвался Кайнар.
Окончательно выйдя из полудремы, Джекс принялся осматриваться. Но Кайнар оказался прав: все оставалось неизменным.
– Как долго они планируют нас здесь держать? – задал риторический вопрос парень.
Кайнар лишь пожал плечами. Он сам не знал ответа. Камеры располагались довольно далеко друг от друга, чтобы заключенные не имели возможности общения. Скорее всего, это было сделано с целью предотвращения заговоров. Печальная новость вовсе не радовала, а время поджимало. У Кайнара не было возможности получить хоть какую-то важную информацию, которая помогла бы им выбраться.
– Мне нужно найти отца, – решительно заявил Кайнар.
Джекс с недоумением посмотрел на него. Кайнар отвел взгляд, не желая сейчас, чтобы кто-то видел жалкое выражение его лица.
К этой мысли он пришел давно, еще в больнице, когда Равида Хоупа не оказалось на рабочем месте. Тогда Кайнар подумал, что его отца вызвали к правителю, а обычно это надолго. Он привык следить за каждым его движением и знать каждый шаг. Кайнар пылал жгучей ненавистью к родителю и какое-то время даже отказывался верить, что у них одна фамилия, она была ему противна.
