Нет, всё-таки какое обманчивое впечатление может произвести внешность! Поначалу Карельский показался общительным и милым рубахой-парнем, а говорит такие гадости! Ладно. Поделать уже ничего не сможем. Я поплелась в раздевалку и, закинув сумку на плечо, вернулась на поле, заняв место у самой кромки.
Карельский заметил меня и подбежал, попинывая мячик. Остановился рядом и начал выделывать какие-то фокусы ногами. Понятия не имею, как называются эти приёмчики. Но обращался с мячом он ловко. Так ловко, что ему в цирке можно было выступать. В качестве дрессированной мартышки.
– У вас соревнование по трюкам с мячом? – невинно поинтересовалась я, улыбнувшись.
Карельский хохотнул и, наконец, прекратил выёживаться.
– Сейчас сама увидишь, кто и на что способен. Сдуется Марков. Этот мажор отрастил себе огромную задницу, сидя в офисном кресле.
Мне стало жутко обидно за задницу Маркова. На мой скромный взгляд, она была у него идеальной. Крепкой и подтянутой. Но Карельскому об этом знать не надо.
– Значит, тебе будет проще победить, да?
– Я Маркова в любом состоянии опрокину, – самодовольно заявил Карельский.
Ага, верю. Именно по этой причине ты накануне приложил Давиду по той ноге, на которой были неоднократные разрывы подколенного сухожилия.
– Я бы с удовольствием на это посмотрела, – включила я режим дурочки, якобы не слышавшей, какие гадости только что говорил Карельский.
– Не отрывай от меня взгляда, – подмигнул мне Карельский.
До чего же гадкий! Знала бы, накануне пургена в водичку подмешала и вручила бы с радостной улыбочкой, чтобы ему бегалось быстрее в известном направлении. Но сейчас уже ничего не поделаешь! Придётся играть по-честному. Давид был бы недоволен, если бы узнал, что я путаю ему карты. Поэтому я присела на край поля и приготовилась смотреть. Карельский подкинул монетку. И конечно, мяч достался ему.
Игра началась…
Вообще-то было бы безопаснее сидеть далеко на трибунах, а не расхаживать вдоль кромки поля, нарезая круги вокруг сумки с бутылками воды. Прилетит мяч в мою дурную голову, будет очень весело! Собственно говоря, он и едва не прилетел мне в голову раза два, пока я самозабвенно любовалась Давидом и смотрела не в ту сторону.
Команды шли на равных. Первый матч закончился со счётом один-один. Во время тайм-аута Давид остановился рядом. Он облился водой и отфыркивался, разбрызгивая капли во все стороны. Нужно было возмутиться, но я, как заворожённая, смотрела на его мокрые ресницы и потяжелевший малахитовый взгляд.
– Ты хотя бы изредка смотри по сторонам, а то всю игру пропустишь, – усмехнулся Давид.
Я смутилась: босс поймал меня на открытом любовании его мужественным лицом и телом, от которого исходил жар, как от раскалённой печи.
– Я всё равно ничего не понимаю, – парировала я, – я только за тобой наблюдаю. Чтобы Карельский не напакостил.
– Так ты же всё равно ничего не понимаешь! – захохотал Давид.
«Может быть, в спорте я ничего не понимаю, но в пакостях я очень даже хорошо разбираюсь», – подумала я, мрачно взглянув на босса.
Босс опять развеселился. У него вообще было на редкость отличное настроение. Он будто светился изнутри. А по тому, как он резво бегал по полю, умело обращаясь с мячом, и подумать было нельзя, что у него что-то болит.
– Ладно, расслабься, – Давид обнял меня одной рукой за плечи, – победа будет за нами. С тебя поздравления!
Раздался свисток, и начался второй тайм. Если я всё правильно помнила, то Карельский с Марковым согласились играть до победного гола. Вот было бы здорово, если бы в этом тайме Маркову улыбнулась удача, и всё пошло как надо. Карельский пыжился изо всех, почти ничем не уступая Маркову. Было бы прекрасно, если бы Макс не опускался до тычков, хватаний за футболку соперника и прочих мелких ухищрений.
Я всё время поглядывала на часы, считая минуты до окончания второго тайма. Ситуация внезапно повторилась. Почти один в один, как во время первого матча Маркова с Карельским.
Давиду передали пас, и он нёсся к воротам противника со скоростью смерча.
Я вскочила на ноги, сжав пальцы в кулак и впившись ногтями в ладонь.
– Ну же! Вперёд! Давай! – не удержавшись, закричала я.
Ощущения были такие, что, если бы вдруг у меня под рукой оказалась трещотка или прочие атрибуты типичного болельщика, шум бы стоял невероятный!
Давиду оставалось всего немного… Карельский бросился наперерез и прямым подкатом сбил Давида с ног. Опять!
– Фу-у-у! Неспортивное поведение! – топнула я ногой от злости. Надо же быть таким гадким и не уметь проигрывать честно!
Теперь надо пробивать пенальти. Босс решил сделать это сам. Поморщился, растёр ногу и приготовился бить по мячу. Если спортивные заголовки не врали, сейчас в дело должен пойти коронный удар левой ногой Давида.
Карельский, гад, знал, куда бить… Чтобы его на части разорвало. Я в очередной раз обматерила соперника Давида.
Марков разбежался. Я затаила дыхание. Удар…
– Го-о-о-ол!
На Карельского было смешно смотреть, такое кислое выражение лица у него было. Так тебе и надо!
