Он держит меня на привязи своего взгляда, жадно вбирая все мои эмоции. Его губы приоткрыты. Тяжёлое частое дыхание вырывается прямиком из них, опаляя кожу моего лица. Я горю под Давидом, извиваясь, и подаюсь бёдрами навстречу его резким толчкам. Оргазм зарождается внизу живота и горячим комком быстро спускается, концентрируясь на ритмичных сокращениях лона. Ещё немного, и я точно разобьюсь на мелкие осколки яркого удовольствия. Давид будто слышит мои мысли и ускоряется. Хочется задержать подступающий экстаз ещё немного, но не получается… Тело выгибается дугой, а бёдра распахивается ещё шире, вбирая в себя мужчину, двигающегося на предельной скорости. Продлевающего моё удовольствие.
– Дави-и-иид…
Босс довольно стонет и сжимает губы, дыхание рваное и частое. Он наклоняется и нежно целует меня в губы перед тем, как спросить:
– Ты хорошо кончила, Бэмби?
Я стараюсь перевести дыхание и согласно киваю.
– Теперь я тебя замучаю, Оленёнок. Потому что я только разогрелся. Даю тебе пять минут на отдых…
Давид выходит из моего лона и перекатывается на спину, притягивая меня к себе. Я перекидываю ногу через его тело, чувствуя внутренней поверхностью бедра его эрегированный член, влажный от моей смазки.
Давид прижимает меня к своей груди. Разгорячённой, мокрой от пота. Сердце бешено колотится, прислушиваюсь к его биению и замираю. Давид отстраняется и пристально вглядывается мне в глаза.
– Может быть, всё-таки скажешь мне, как мне на голову свалилось такое чудо, как ты?
Глава 42. Ксения
Я замираю в кольце рук Давида. Сейчас мне так хорошо, как не было никогда раньше. Но после слов Маркова я начинаю чувствовать себя гнусной обманщицей, втёршейся к нему в доверие. Хочется спрятать своё лицо с полыхнувшими щеками и забыть обо всём на свете. Я позволила себе расслабиться и не думать о причине, по которой я появилась рядом с ним. Потому что чем больше времени я провожу рядом с Давидом, тем меньше мне хочется мстить. И он совсем не похож на звёздного выскочку и злобного придурка, которым мне его описала Анюта. Конечно, у Давида есть свои странности, но они такие милые и безобидные. Неужели он может быть таким гадким, каким предстал в моём воображении после слов Анюты?..
Я пытаюсь приникнуть к Давиду, но он не даёт, обхватывает лицо ладонями.
– Что опять, Оленёнок? Застыла и будто собираешься бежать, куда глаза глядят. Что случилось?
– Ничего, Давид… Просто это неправильно.
Я прикусываю губу, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь беспричинно. Потому что сердце щемит. Давид кажется мне особо искренним сейчас. Расслабленным и полностью открытым. Спрашивай – не хочу.
– Что именно неправильно? Что у нас крышеносносный секс, и нас тянет друг к другу? Представь себе, такое случается. Я этому несказанно рад.
– Нет, просто ты… – говорю самую нелепую отговорку, – ты же мой босс…
– И что с того? – Давид иронично заламывает бровь, а потом чуть хмурится. Он немного помолчал, прежде чем спросить: – Поэтому ты такая, да? Ты думаешь, что я трахаюсь со всеми секретаршами? Ты находишься со мной в постели только по этой причине?
– Нет. Но…
– Послушай меня, Бэмби…
Давид перекатился со спины на живот и подмял меня на себя. Большим пальцем огладил щеку, проведя по губам. Вторая рука огладила бедро и поползла немного ниже, сжимая попку.
– Я скажу тебе один раз. Хорошо? Я не трахаюсь со своими секретаршами. Ты – единственное и чертовски приятное исключение. Нет, не просто приятное, а невозможно сладкое исключение. Я сам не перестаю удивляться, как возбуждающе ты на меня действуешь. Я замял мутную историю с твоим «чудесным» трудоустройством только потому, что ты меня заинтересовала как девушка. Всех прочих я выпнул бы так быстро, что глазом бы даже не успели моргнуть. Я так понимаю, что в этом замешана Самохина, которую я уволил. Понятия не имею, чего она добивалась. Возможно, просто хотела мелко напакостить. Если так, то нужно сказать ей спасибо. Пакость получилась очень-очень сладкой.
Давид потёрся своим носом о мой нос и прижался губами к губам, толкаясь внутрь рта языком. Мои руки сами потянулись вверх. Я скользнула руками по широким плечам Давида и запустила пальцы в волосы. Губы распахнулись, впуская его поглубже. Я растворилась в обжигающем страстном поцелуе, отбросив все сомнения и дурные мысли. Подумаю обо всём этом потом, а сейчас этот шикарный мужчина – мой, и целуется он потрясающе. Я оторвалась от губ Маркова, чтобы вдохнуть воздуха и почувствовала, как Давид трётся об меня своим возбуждённым членом. Кажется, он не намерен останавливаться на одном только поцелуе.
– Давид, – выдохнула я.
– Да, Бэмби, я же сказал, что замучаю тебя, – довольно протянул Марков и отодвинулся, одновременно с этим ловко переворачивая меня на живот.
– Мы только и делаем, что валяемся на постели.
– Мы не валяемся, – возразил Давид, прижимаясь членом к влажным лепесткам вокруг входа в лоно.
