— Я пока обрисовал вам основы, концепцию, — пояснил Никита Сергеевич. — Подробности оставим специалистам. Предлагаю назвать эту организацию Главкосмос. Научным директором предлагаю назначить товарища Келдыша, техническим директором — товарища Королёва, административным директором — товарища Рябикова. В качестве технической базы определить ОКБ-1, завод № 88 и полигон в Тюратаме.
При этих словах Хрущёва Устинов вскинулся и начал резко возражать:
— Никита Сергеич, полигон строили военные. Ракета Р-7 проектировалась как военная МБР. ОКБ-1 к тому же ведет параллельные работы по твердотопливной межконтинентальной ракете.
— Дмитрий Фёдорович, у нас полстраны строили или военные, или заключенные, — ответил Хрущёв, — И те и другие — часть советского народа. Р-7, признаем сразу, как бы мы не пыжились, на роль МБР никак не подходит. Точность не та, время подготовки к запуску слишком большое, стоять на боевом дежурстве постоянно она не способна. Когда ее начинали проектировать, не было эффективных долгохранящихся топлив и многого другого. Зато космический носитель из нее после отработки выйдет хороший, готов поспорить. Работу по твердотопливной МБР ОКБ-1 доведет до окончания госиспытаний и передаст в серию на другой завод. И больше нагружать ОКБ-1 тематикой МБР нецелесообразно. По этой теме у нас уже работают Янгель и Макеев, возможно, ещё кто-то подключится.
Хрущёв имел в виду прежде всего Челомея, с которым у него уже состоялся предварительный разговор. По тематике МБР работал и Надирадзе, но он сейчас полностью ушел в отработку своего ОТРК «Темп-С», временно отодвинув межконтинентальную «Темп-2С» на второй план.
— С полигоном проще. Он большой, — пояснил Никита Сергеевич. — От одной площадки до другой десятки километров. Если даже на старт «семерки» приедет иностранная делегация, ничего лишнего они не увидят. А вот в ОКБ-1 в его нынешнем виде, когда рядом лежат и «семерки» и боевые Р-5, иностранцев пускать нельзя. А скоро понадобится. Меня уже Неру теребит по поводу постройки южного космодрома. И он просил ракету посмотреть.
— И ещё один момент, товарищи, — сказал Хрущёв. — Ракета, космический корабль, спутники — это техника, по устройству гораздо более близкая к авиации, чем к артиллерии. Поэтому считаю необходимым максимально сблизить эти два направления. Петр Васильевич, — обратился он к министру авиапромышленности Дементьеву. — Создаваемый Главкосмос — организация надминистерская, прошу вас об этом помнить, и все поручения от них выполнять в первоочередном порядке.
— Понял, Никита Сергеич, все сделаем, — Дементьев явно не лучился счастьем, но отказать Первому секретарю ЦК не мог.
Отбившись от Устинова, Хрущёв поставил вопрос на голосование. Предложение прошло единогласно: Устинов и Жуков, хотя и не были в восторге, тем не менее, проголосовали «за». Устинов, уже знакомый с «документами 2012», понимал, что Никита Сергеевич создает советский аналог NASA, и потому не слишком возражал. Жукову не хотелось отдавать «свое», но с ним Хрущёв переговорил заранее и сумел убедить.
Никита Сергеевич попросил Серова, Келдыша, Королёва и Рябикова подождать в приемной. Президиум принял решения ещё по нескольким текущим вопросам, Хрущёв закрыл заседание и пригласил Серова и свеженазначенных руководителей Главкосмоса в свой кабинет.
— Ну вот что, товарищи, — начал Никита Сергеевич. — Как я уже сказал, американцы не простят нам нашу «хулиганскую выходку». Сейчас они резко активизируются, завалят своего трофейного фон Брауна долларами выше макушки, и будут нас догонять и перегонять. Денег у них завались, наука сильная, и все ресурсы они бросят на сокращение отставания.
— Для нас эта гонка совершенно лишняя. Поэтому давайте разработаем проект советской космической программы, опубликуем его, как я уже сказал, и будем работать по этому плану. Собственно, основную часть программы мы с вами уже наметили. Это спутники связи и телевидения, система космической навигации, фоторазведка, радиолокационная разведка, и система предупреждения о ракетном нападении. Я бы ещё добавил сюда метеоспутники. Далее — полет в космос человека, отработка орбитальной сборки, стыковки, то есть, и вывод на орбиту долговременной обитаемой станции со сменным экипажем. В дальней перспективе — полет на Марс.
— Все, что дальше — оставим следующим поколениям, — сказал Никита Сергеевич. — Намеченного на наш век хватит, а через 20 лет и приоритеты могут поменяться. Сергей Палыч, а как вам удалось трёх человек в скафандрах в корабле уместить?
