— Нам очень помог Сергей Алексеевич Лебедев. Уж не знаю, что за чудо-ЭВМ стоит у него в ИТМиВТ, — продолжал Королёв, — но когда товарищ Тихонравов попросил Сергея Алексеевича посчитать аэродинамику спускаемого аппарата в форме фары, товарищи из ИТМиВТ за пару недель всё сосчитали. Мы взяли нашу прикидочную методику расчёта, как мы обычно на логарифмических линейках считаем, и предоставили им. Они нам просчитали с полсотни вариантов, после чего мы выбрали лучший. Осталось сделать натурный образец спускаемого аппарата и продуть его в аэродинамической трубе, чтобы подтвердить правильность наших приблизительных расчётов. А потом мы его в паре беспилотных пусков окончательно отработаем.
— Ясно. Сейчас надо бы ещё один спутник запустить, — сказал Хрущёв. — А то уже кое-кто на Западе начинает утверждать, что это единичный фокус, который ничем не подкреплён.
— На Р-5 мы можем запустить только аналог уже летающего спутника, — пояснил Королёв. — Вот когда «семерка» летать начнёт, тогда можно будет запустить, скажем, собаку.
— Стоп, — сказал Никита Сергеевич. — Собаку запустить — это хорошо. А вернуть её живой вы сможете?
— А надо? — удивился Королёв. — Вернуть живой — это гораздо сложнее, чем просто запустить. Раньше чем будет готов хотя бы спускаемый аппарат — не получится.
— А если не сможем вернуть собаку живой — то лучше не надо, — ответил Хрущёв. — Иначе будет очень много воплей на Западе, зачем нам лишняя негативная реакция? Просто спутник с научными приборами запустим. А с собакой… Можно так сделать: во второй или третий образец спускаемого аппарата собаку посадим и запустим. Если даже запуск будет неудачным, по крайней мере, мы пытались обеспечить возвращение. Главное — запустить собаку раньше января 1961 года. К тому времени американцы собираются обезьяну запустить.
— Могут и раньше собраться, — обеспокоенно сказал Королёв. — Тем более, мы им своим спутником такого ускоряющего пинка дали.
— А на этот случай нас Иван Александрович предупредит, — ответил Никита Сергеевич. — Компетентные товарищи у него эти вопросы на контроле держат.
Серов лишь молча кивнул.
— Большая и красивая программа, Никита Сергеич, — сказал Королёв. — Но как же Луна, Венера?
Поскольку вместе с посвящёнными в кабинете Хрущёва сидел Василий Михайлович Рябиков, не дававший подписку по «Тайне», академик Келдыш высказался осторожно:
— По некоторым оценкам, на Венере весьма жёсткие условия: температура около 500 градусов Цельсия и давление под сотню атмосфер. Поэтому исследования Венеры, скорее всего, ограничим несколькими автоматами. Зато на них можно отработать конструктивные решения для аппаратов высшей защиты. Если техника пройдёт проверку Венерой, то и на других планетах работать будет.
— Автоматы посылать будем, — сказал Хрущёв. — На Луну можно луноход послать, автоматическую тележку с камерами. Человеку там пока делать нечего. На технологиях ближайших двадцати-тридцати лет Луну нам не освоить, это фантастика. Для создания горнодобывающей базы на Луне нужно значительно удешевить стоимость вывода груза на орбиту. То есть, нужна аэрокосмическая многоразовая система между Землей и орбитой, и многоразовый атомный буксир между орбитами Земли и Луны. Впрочем… — Хрущёв задумался… — перед полетом на Марс комплекс надо будет испытать. Вот тогда можно будет и на Луну посадку провести, мимоходом. Многоразовый посадочный корабль мы к тому времени сделаем — он и на Марсе пригодится.
— Если товарищ Иевлев сделает атомный двигатель, — сказал академик Келдыш, — то задача освоения Луны становится решаемой. А если мы когда-либо сумеем реализовать предложение относительно корабля со взрывным термоядерным приводом — тем более.
— А мы сумеем? — спросил Хрущёв.
— Кирилл Иваныч Щёлкин с помощью ИТМиВТовской супер-ЭВМ посчитал параметры термоядерных микрозарядов, — сказал Келдыш. — У него в теории всё получается. Он хочет провести подтверждающее испытание, пока с плутониевым инициатором, в режиме «неполного подрыва». А как только появятся первые заряды с ураном-233 — ещё одно, уже на реальной конструкции заряда.
— Пусть испытывает, — разрешил Хрущёв. — На Новой Земле.
— Мы тоже провели предварительные расчёты и составили эскизный проект. Всё упирается в двигатели большой тяги для ракеты-носителя, которая сможет выводить на орбиту грузы от 30 до 60 тонн, — сказал Королёв. — Мы с Валентином … с товарищем Глушко это обсуждали. Он сейчас прорабатывает конструкцию четырёхкамерного двигателя НК-33х4 с тягой на уровне моря около 600 тонн, на основе концепта с индексом НК-33-1. С таким двигателем мы уже можем говорить о создании ракеты-носителя, выводящей на низкую орбиту 30 и более тонн.
— Вы его на «семёрку» приспособить хотите? — спросил Хрущёв.
