Не успели они шелохнуться, как на них налетел невесть откуда взявшийся Спайди. Прижав челюсти к бетону передними лапами, он вонзил в них жало.
Знать не знаю, чего он вообще ожидал. Как должна была среагировать на паучий яд эта инфернальная мразь, порождённая Чёрной Гнилью? Наверное, Спайди просто действовал инстинктивно. Может, поэтому пауки и были здесь, на базе, редкостью.
Инстинкт говорит, как выжить и прокормиться. Но упорно, уровень за уровнем карабкаться к призрачной цели — это уже задача для разума. Или, чуть более точно — для безумия.
Но чтобы стать безумцем, надо изначально иметь разум в качестве основного игрока. А пауки, несмотря на всю свою башковитость, оставались животными. И, судя по тому, что я видел на первом уровне, так и не сумели толком понять, почему нельзя пройти через Врата неполным составом.
Слишком много условий, слишком много ограничений.
Челюсти взлетели, поднимая на себе Спайди.
На высоте моей груди паук не удержался и упал. Я ударил стальным кулаком.
Челюсти нырнули под кулак, и тут опять появился тот луч, который раз уже чуть не спалил их. И теперь челюсти не успели увернуться.
Луч ударил прямо в разверстую пасть, но сработал, похоже, скорее как физический удар. «Кошелёк» не вспыхнул. Он с силой врезался мне в грудь.
Я машинально попытался прихлопнуть его, как овода, но челюсти уже спохватились и отлетели прочь.
И всё же их оборона дала серьёзную трещину, и не одну. Полёт челюстей стал медленнее, выглядел более дёрганым, плавности не осталось и в помине.
Я попытался призвать хоть какое-то оружие — тщетно. Попытался выстрелить, как это получилось у меня с кибером Сиби — хрен там плавал.
Всё, на что я мог рассчитывать, это руки, гусеницы и корпус кибера.
Однако моя помощь уже не требовалась.
Я дал ребятам хорошую фору, и теперь база наводнилась киберами. В челюсти полетело столько разноцветного дерьма, что увернуться они, в теперешнем состоянии, не смогли бы при всём желании.
«Бабушкин кошелёк» оглушительно завизжал, брызгая из всех щелей чёрной кровью, и — шлёпнулся на бетон.
К нему подплыл один из анфалов и, склонившись, прикоснулся к издыхающей твари.
Анфал начал мерцать. С такой невероятной частотой, что у меня возникло ощущение, будто в крови как минимум литр водки оказался в мгновение ока.
Едва успел открыть створки и свеситься вперёд. Меня вырвало прямо на гусеницы, несколько раз подряд.
Потом я, дрожа от непонятной слабости, вылез наружу, спрыгнул, стараясь не попасть в устроенное мной безобразие. И краем глаза, обильно задействуя периферическое зрение, покосился на опасную картину.
Анфал как раз отстранился. На бетонном покрытии осталось нечто, похожее на спущенный волейбольный мяч. Довольно большой мяч, но всё же — спущенный. И, будто среагировав на мой взгляд, «мяч» начал распадаться в прах.
— Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости, — прошептал я.
Голос… или, вернее, шёпот? — неважно. Он дрожал.
После того, как челюсти обратились в пыль, на их месте остался Камень. Однако и он пролежал недолго. Никто к нему не прикоснулся, однако по прозрачной грани пробежала трещина. В следующий миг алмаз рассыпался в блестящий порошок.
Алеф остановила ладони над чудовищной раной Лин.
— Ничего не получится, — тихо сказал Сайко.
— Закрой рот, — посоветовал ему Гайто.
Загорелось маленькое солнышко. В нём было столько надежды. Такой тёплый, радостный свет. Он заполнил выгрызенную челюстями нишу, и мне казалось, я вижу, как там, за этой световой завесой, ткани восстанавливаются. Я практически чувствовал, как под руками Алеф в груди Лин зарождается новое сердце.
Она ведь вырастила голову Гайто.
Мы все втроём смотрели с надеждой то на Алеф, то на Лин. Вот показалось, будто освещённое «солнцем», чуть дёрнулось веко. Я затаил дыхание…
— Бесполезно! — воскликнула Алеф, опустив руки.
Солнце погасло. А вместе с ним погасли и все иллюзии.
В последних лучах умирающего за пределами Места Силы солнца стало отчётливо видно, что рана Лин осталась такой же, как прежде.
— Попробуй ещё раз, — настаивал Гайто.
— От неё нет никакого отклика, — мотнула головой Алеф. — Ты не понимаешь… Это чувствуется, она не…
— Я сказал тебе попробовать ещё раз! — заорал Гайто.
— Прекрати, — сказал я ему.
— Прекратить что? — повернулся я к нему. — Прекратить пытаться спасти девчонку, которая создавала тебе проблемы?!
