— О «Белом орле»? Сказал. Но здесь говорить не о чем. Мне плевать, что придумали себе американцы. К тому же отношения с другими школами — ваша проблема, а не моя. Значит, вам её и решать.
— Да, так я и думал.
Минами встаёт рядом со мной так близко, что и дальше делать вид, что разговариваю с фантомом, становится невозможно. Приходится повернуться к нему лицом.
— Теперь что? Наверняка спросите, почему я не пригласил на выпускной свою пару?
— Нет же, — он коротко морщится. — Не люблю ходить по кругу и циклиться на одних и тех же моментах. Присутствие пары на сегодняшнем вечере — вещь добровольная. Меня интересует другое: чем ты намерен заниматься дальше, Сэймей?
— Тем же, чем и раньше, сенсей.
— То есть посещать обычную школу, время от времени прерываясь на поединки; потом поступить в университет и, ввиду сильной нагрузки, сократить количество сражений в несколько раз; чтобы, наконец, устроиться на обыкновенную работу и забыть о Системе, как о детском хобби?
Вот зараза. Ведь ничего же особенно не сказал, а настроение сразу ниже некуда упало.
— Почему вы думаете, что всё будет именно так?
— Так происходит почти со всеми системными. Даже с подающими очень большие надежды.
Так, лесть включил. Ну, точно чего-то хочет. Этот приём, сенсей, у нас с вами друг на друге уже опробован. Забыли, что без толку?
— Подающими кому?
Минами тихо смеётся и наконец избавляется от тлеющего окурка.
— Я полагал, ты рассчитывал сделать карьеру в нашем мире. Не обидно будет зарывать в землю такие таланты?
— А вы, может, знаете способы, как ямы засыпать без талантов?
— Одно я знаю точно: если твоё желание не изменилось, тебе стоит держаться ближе к нашей организации. Возможно, даже стать её частью.
— И в каком же качестве? Я слышал, садовник выходит на пенсию. Может, хотите предложить мне занять его место, чтобы, так сказать, приобщиться?
— Не стоит утрировать, — хмурится Ритсу. — Я думал, что смогу серьёзно поговорить со взрослым человеком, а не ребёнком, принимающим в штыки каждое моё слово.
— Для серьёзного разговора, сенсей, в ваших словах слишком мало конкретики.
— Её не будет больше, пока я не убежусь в твоих намерениях.
За этими красиво построенными фразами в действительности скрывается очень простой смысл, умещающийся в старую поговорку: держи друзей при себе, а врагов ещё ближе. У Минами нет никаких прямых предложений, он просто хочет иметь возможность не спускать с меня глаз, только ещё не придумал как. До сегодняшнего вечера я значился учеником школы, и он мог меня контролировать. Но завтра я проснусь свободным человеком, и тогда он меня не достанет, даже если отрастит себе руки длиною до Токио.
— Хорошо, я расскажу вам о своих намерениях. Я намерен войти в учебники как Жертва сильнейшей пары за всю историю Системы, не проигравшей ни одного боя. А околосистемная суета меня не интересует. Как вам такой вариант?
— Неплох. Но не стремись войти туда, откуда нет выхода. Ты пока слишком молод, чтобы пылиться на страницах книг. Я же предлагаю тебе системную деятельность… при жизни.
— Я окажусь там, где хочу, задолго до своей кончины, не беспокойтесь.
— Приятно видеть, что твоя самонадеянность тебя не покидает. Обычно со временем это проходит.
— Потому что я, в отличие от всех остальных, в себя верю.
— Или же время ещё не пришло, — замечает Ритсу вскользь.
— Что вы хотите этим сказать?
— По-твоему, как долго могут валяться на дороге оброненные кем-то золотые монеты?
— Думаю, что не очень.
— Вот именно. Либо хозяин вернётся и подберёт их, либо их возьмёт кто-то другой. Проблема в том, что чем дольше они остаются на земле, тем больше посторонних людей обращают на них внимание. И тем выше вероятность того, что достанутся они не тому, для кого предназначались.
Красиво завернул. Нет, мне, конечно, приятно, но…
— Ну тогда их хозяину нужно было лучше следить за своими монетами. Например, проверять перед выходом, нет ли дыр в карманах.
Ритсу молчит какое-то время. Понятно же, что сказать ему нечего, я полностью прав. Наконец он вздыхает и отходит к дверям.
— Сэймей, так уж вышло, что дыр в карманах у него не было. Просто монеты сами накалились и прожгли ткань. И рано или поздно он за ними вернётся. Только цены к тому моменту уже вырастут, и золото будет стоить не дороже меди. Всего хорошего.
М-да… Отличные перспективы он рисует. Только одного не учитывает. Цены не меняются — нет у нас инфляции. Золото и через десять лет останется золотом. А вот хозяин может оказаться нищим. Тогда и посмотрим, монеты будут его просить их подобрать, или хозяин станет умолять их запрыгнуть к нему обратно в карман.
Мои абстрактно-денежные размышления прерывает телефонный звонок. Номер я не узнаю и машинально думаю, что сейчас получу вызов от новой пары. Но когда раскрываю телефон, слышу до боли знакомый голос:
— Сэймей? Сэймей, это ты?
— Видимо, да, раз ты звонишь мне. Накахира, чем обязан?
— Слушай, это срочно! Чияко-сенсей стало плохо. Она в больнице. Можешь приехать?
Вот так сюрприз.
— Куда приехать?
— Да в Яманаси, в больницу!
